Айван молчал целую минуту. Подул ветер и я поёжилась. Хватит болтать, надо быстрее шагать к теплу. Как только я подняла ногу для первого шага, как одноклассник вновь заговорил.
— Я передумал.
Я вновь чуть не споткнулась.
— Что?
Честно, у меня не было ни одной идеи, о чём он говорит. Айван передумал меня спасать? Он возвращает волка и скармливает меня?
— Я буду с тобой танцевать.
В этот раз я была ошеломлена по-настоящему.
Парень смотрел на меня сочувственно. Представляю, как я выглядела — вся в грязи и слезах. Я вспомнила, как Хелена выставила меня из класса. Это распалило меня.
— Почему? Из жалости? — выплюнула я. — Пожалуй, откажусь от вашей снисходительности, мистер Карпар.
Айван поморщился.
— Нет, я не настолько сволочь, как говорят обо мне твои друзья.
Я замерла. Так он в курсе, что шепчут за его спиной? И хотя я никогда не распространяла подобные сплетни, мне всё равно стало стыдно. Я опустила взгляд на носки кроссовок.
— Предлагаю сделку, — продолжил Айван. — Я с тобой репетирую, а ты будешь должна мне.
— Что должна? — переспросила я, как попугай.
Парень пожал плечами.
— Пока не знаю. Но я попрошу, и ты должна будешь согласиться.
Я нахмурилась. Мне это не нравилось. Ой, как не нравилось. Кажется, Нина была права, когда говорила, что от него надо держаться подальше.
— Пообещай, что это не будет что-то извращенноё или незаконное, — потребовала я.
Айван взглянул на меня так, словно я только что его оскорбила.
— Само собой, — сухо ответил он.
Я вздохнула.
— Ладно, тогда по рукам.
— По рукам, — повторил он. А затем развернулся и пошел прочь.
Схватив сумку, я поспешила следом. Кажется, только что я заключила сделку с самым таинственным парнем во всей Академии.
Закаты в Равене были также прекрасны как рассветы. Они не могли не играть на арфе моей души. Глядя на то, как небосвод рассекают волны перистых облаков, я чувствовала благоговейный трепет. Словно художник, рисуя восход, пожалел красок, однако на прощание солнца он не скупился. Синие, розовые, золотые… Я смотрела на всё это и не понимала, как эта красота может существовать в одном мире с человеческой жестокостью.
А может в этом и есть главная мораль? Ведь еще Исаак Ньютон вывел: действие рáвно противодействию. На одной чаше весов — доброта и красота, на другой — уродство и жестокость. Только так, и никак иначе.
Хотела бы я, чтобы в мире существовал способ обменять подобную валюту. Я бы отдала этот закат целиком, лишь бы услышать хоть одно доброе словечко от той женщины. Но увы, вселенная лишь диктует правила, и никогда не помогает своим игрокам.
— Вот, — послышался шепоток за моей спиной.
Я отвернулась от окна, но пряный аромат успела почувствовать раньше, чем увидела протянутую чашку с кофе.
— Папа привёз из Африки, — пояснила Мила, усаживаясь рядом со мной на подоконнике.
Я склонилась над напитком и глубоко вдохнула. Знакомый шлейф зёрен был дополнен чем-то более сладким, чем-то очень-очень знакомым.
— Пахнет приятно, это… — и тут меня озарило — это шоколад?!
Улыбка подруги была такой же красивой, как пейзаж за её плечами. Девушка кивнула.
— И еще клубника.
Я поднесла чашку ко рту, растягивая момент и чувствуя, как струйки пара ласково касаются моих губ, затем сделала медленный глоток и сощурилась от удовольствия.
— И вкусно, — наконец издала вердикт я, затем повернулась к хозяйке комнаты — Кира, спасибо, что разрешила посидеть у тебя.
Девушка развалилась в большом синем кресле, скрестив ноги по-турецки, и была увлечена чем-то в своём телефоне. Когда с моих уст слетело её имя, она резко взглянула на меня исподлобья, затем слегка нахмурилась и покачала головой.
— Тебе не за что меня благодарить, мы ведь подруги. Ты можешь прийти в любое время, — она стрельнула взглядом в Милу — вы обе.
Я благодарно улыбнулась.
Как только Айван вывел меня из леса, то сразу попрощался. Лишь на несколько мгновений задержал свой взгляд на мне, а затем бросил на ветру короткое «увидимся». За всю дорогу мы не произнесли ни слова. Но я и не хотела говорить или расспрашивать его. Когда шок прошел, меня начало трясти, а перед глазами вновь и вновь возникал образ раскрытой волчьей пасти.
Я знала, что если останусь в одиночестве — то сойду с ума. Поэтому, стоило Айвану скрыться из вида, я, не раздумывая, рванула к комнате Милы.
— Мила, открывай, это Лина, — кричала я, пока мои костяшки колотили по двери.
Прошла, наверное, целая минута, прежде чем дверь распахнулась.
— Эй, ты чего шуми… — начала подруга, укутываясь в какой-то плед, но потом разглядела на моём лице следы беды и опешила.
— Мы можем поговорить? — без обиняков спросила я.
— Да, конечно, — она бросила взгляд в комнату, а затем сделала шаг вперёд и закрыла дверь за своей спиной. — Только не здесь, иначе Даша меня убьёт. Может, пойдём к тебе?
На мгновение я задумалась, кто такая Даша, но сразу вспомнила, что так зовут Милину соседку по комнате. И лишь после до меня докатился смысл её последующих слов.
