– Я тебя повёз… короче, оставь Софулу в покое, потому что… это… Софула…
– Что – Софула? – ещё сильнее налёг на руль Айнур.
– Не перебивай! Толкай давай!.. Я люблю её!
– Тайну века открыл. Ещё на озере спалился.
– Ты не понял! – разгорячился Палёный. – она не просто нравится, а… – Он начал чертить в воздухе круги, не находя слов, передающих полноту чувства. – снится почти каждую ночь… Софула проклятая!
– Чаще говори Софке «Софула проклятая» и получишь от неё… по башке! – захохотал Айнур и споткнулся. Не удержав мотоцикл, завалился с ним на бок.
– Ногу судорогой свело? – не остался в долгу Палёный. – уйди, судорожный! Сам поведу.
– Кто-то навстречу едет, – сказал Айнур, вскочив на ноги. – фары…
– Сам вижу… «Фары»! – передразнил Палёный.
Он едва успел съехать на гречиху: мимо них пронеслась «тойота», подпрыгивая и ширкая днищем. Из окошек вырывалась музыка и визгливый смех.
– Битком… Угробят машину. – Палёный проводил иномарку усталым взглядом и сплюнул вслед. – дебилы городские!
– Ты не заметил, там вроде Ларка сзади сидела с синими волосами?
– Скорее Катька. Опять страх потеряла.
– Куда, интересно?
– Туда же, откуда мы, – на Ключи.
– Весело вы тут живёте.
Палёный ухмыльнулся, выкатывая «Яву» на дорогу.
Больше не разговаривали – устали.
– Подожди! – взмахнул рукой Айнур. – опять… скачет кто-то. – Он оторопело проводил взглядом всадника.
Крикнув на ходу: «Ларку увезли на Ключи!» – пронеслась Софийка.
– Не показалось мне – Ларка сзади сидела, – взволнованно произнёс Айнур.
– Да чтоб тебя, с…! – выругался Палёный. – что за куры-дуры у нас в деревне? Одну отбили, другая – туда же.
– Что делать будем? – растерянно смотрел Айнур на Палёного, больше переживая за Софийку, чем за её подругу.
– Придётся «Яву» здесь оставить. – Палёный аккуратно положил мотоцикл среди белых цветов гречихи. – Бежим!
Ларка пиво пила часто, но только дома. Отец ей разрешал. После баньки. Водку попробовала впервые.
– А-а-а!.. – замахала руками, открыв рот. – га… гадость, бе!..
– Ты ископаемое!.. – умилился Лёха, обнимая её. – впервые водку пьёшь… ископаемое. Ничего, привыкнешь, – заверил. Налил себе и легко опрокинул содержимое пластикового стаканчика. – за руль, Серёга, ты сядешь, – велел молчаливому другу, который за всё время не сказал ни слова, ходил за ними угрюмой тенью и не пил.
– Вот именно, – согласно кивнул долговяз. – машина моя, за рулём – не моя, хе-хе, моя-твоя!
Его, хехекающего, затолкали вперёд. Остальные втиснулись на заднее сиденье. Лариска села на колени Лёхе.
Сначала было весело: музыка, шутки, прижимания к Лёшке. Его крепкие плечи, карие глаза, наглые и притягательные.
Серёга гнал «тойоту», несмотря на рытвины и кочки. Прыгали, тряслись. Ларка себе всю макушку отбила.
– Палёный! – вскрикнула.
Они проехали мимо Айнура и Марата, толкающего мотоцикл. Лёха, насколько возможно, высунулся в окошко посмотреть на того, кто её всполошил.
– Знаешь его?
– Кто его не знает, – ответила зажатая в середине девушка.
– Он же верхореченский, – сникла Лариска – от хорошего настроения ничего не осталось.
– Вот именно, – очнулся задремавший было долговяз. – не гони офигенно, – потянулся к молчуну.
Лёха со словами «Погодь-ка…» скинул Ларку со своих колен на рядом сидящую девушку. Она и Ларка одновременно ойкнули. Лёха, привстав, вернул на место долговяза. Дотянувшись, открыл окошко.
– Дыши, Валера, не кипишуй.
Валера на время затих, но на очередном ухабе, на выезде из перелеска, подпрыгнул вместе со всеми и опять забеспокоился:
– Моя «той…ой…йота», не гони! – снова потянулся к Серёге.
Тот резко откинул его руки.
– Лёха, держи бугра, навернёмся!
Лёшка принял сторону хозяина «тойоты»:
– Серёга, лихо гонишь. Озеро близко.
– Вот именно, дай ему в пятак, Лёха! – взбесился Валера. – Серый, тачку угробишь, не гони, сказал!
Схватив водителя за воротник тенниски, стал тянуть на себя. Машину кинуло. Девушки завизжали.
– Тормози, Серёга! – закричал Лёха, пробуя отцепить руки Валеры от воротника Серёги. – тормози! Сворачивай влево! Дорога уходит влево!
– Задолбали! – гаркнул Серёга. – успею, сверну…
Но не успел вывернуть руль – они влетели в озеро.
Девушки, не сговариваясь, закрыли лица руками. Валера, разом протрезвев, схватился за голову:
– Трындец тачке!
– Главное, чтобы нам трындец не пришёл, – наигранно бодро сказал Лёша. – Не трогай дверь! – заорал на девушку, сидящую с краю. – Вода хлынет – сразу на дно потащит. Спокойно. Дышите ровно, не паникуйте. Не раскачивайте… плавсудно, – пробовал шутить, хотя у самого голос дрожал. – Плавать все умеют?
– Я не умею, – пискнула «серединка», которую придавила Ларка.
– За меня будешь держаться, – успокоил Серёга, не оборачиваясь. – надо скорее лезть через окошки, пока вода не дошла.
Лёша поправил:
– Сразу в четыре окна, чтобы не качало влево-вправо. Первыми те, кто у окон. Перемещаться и толкаться опасно, – ответил на укоризненный Ларкин взгляд.
– Ой… уже заливается… – дрожащим голосом сообщила девушка, на которой Ларка сидела.
Лёшка предупредил:
– На счёт «три»… одновременно…
Софийка доскакала до Ключей под светлеющим небом.
