Удерживало только обещание, которое буквально вырвал у него Линар в день Трансформации. Впрочем, Детлафф всё сильнее сомневался, что сдержит данное слово. Если Линар не очнётся, терять ему будет нечего, а значит… Но пока что юноша всё же был жив, и с его кожи действительно исчезли жуткие чёрные разводы, а тело стало относительно тёплым.
Сердце Линара по-прежнему билось медленнее, чем до процедуры, но ритм его был чётким, без пугающих сбоев, дыхание едва ощущалось, но не отдавало гнилью, как бывает, когда тело медленно разлагается изнутри. К тому же вампир до сих пор не знал, помогла ли Трансформация или оказалась совершенно бесполезной пыткой?
Смотреть на него, такого, было мучением, смотреть и понимать, что сам совершенно бессилен. Что все вампирские способности бесполезны, кроме, пожалуй, возможности дежурить у стола, не прерываясь на еду и сон. Касаться любимого тела, осторожно протирая его влажной тканью, а после — вытирая насухо, и чувствовать, как собственное сердце сжимается всё сильнее.
Ощущать, как накатывают поочерёдно отчаяние и злость, и безуспешно бороться с ними, опасаясь того, что скоро сил сдерживать себя просто не останется, и тогда Каэр Морхен зальётся кровью сначала чародейки и ведьмака, а потом кого-то из них, потому что Регис вряд ли останется в стороне. Каждый пролетевший в томительном ожидании час неотвратимо приближал Детлаффа к яростному безумию, остановить которое будет уже невозможно, несмотря на все данные юноше клятвы. Да и какое дело мёртвым до пока ещё относительно живых?
— Здесь невыносимо воняет болью и смертью, — проворчал Детлафф, принюхиваясь, — не думаю, что это на пользу Линару. К тому же… он хотел ещё раз подняться на башню, — вампир осёкся, чувствуя на себе пристальные взгляды всех троих, а потом стал осторожно укутывать тело юноши в одеяло. Остановить вампира не решился никто, слишком тяжёлым был взгляд светло-серых глаз, слишком упрямо сжаты губы и… едва заметно, но подрагивали сильные крупные пальцы.
Геральт, Трисс и Регис просто молча смотрели на то, как Детлафф берёт Линара на руки и решительно шагает к выходу из крепости.
— Пусть, — негромко обронил Регис, — хуже от этого точно не будет. И нам действительно стоит поискать для юноши другое ложе, поскольку больше я не буду ничего ему вливать.
— Верно, — согласился ведьмак и повернулся к Трисс, — ты сканировала его?
— Нет, — покачала головой чародейка, — Детлафф… не подпускал меня, глянул так, что я не решилась подойти ближе. Он сейчас… как сжатая пружина, и я очень не хочу, чтобы от одного неосторожного движения она распрямилась. Мы ведь не сможем его остановить…
— К сожалению, — криво усмехнулся Геральт, вспоминая всё, что слышал от Региса о способностях высших вампиров, — убить его может только…
— Это крайнее средство, — поспешно сказал Регис, отводя взгляд, — и мне бы очень не хотелось к нему прибегать. Ты знаешь, чем я обязан Детлаффу.
— Знаю, — вздохнул ведьмак, — потому и надеюсь, что юноша всё же очнётся. Он не умер до сих пор, а это действительно хороший знак. Те, кто выдерживал Испытание, тоже долго оставались на грани, я помню. Правда, нам вливали не вытяжку из крови древних высших вампиров, и как может отреагировать на неё неподготовленный человек, я не знаю. Может, стоило всё же использовать кровь Детлаффа, как менее… агрессивную?
— Я думал об этом, — не сразу ответил Регис, — и пришёл к выводу, что мы всё же правы. Болезнь поразила юношу слишком сильно, крови обычного высшего могло оказаться недостаточно. Будем надеяться, что скоро мы станем вспоминать эти дни, как страшный сон, друзья мои.
***
Поднявшись на башню, Детлафф осторожно сел, устроил Линара у себя на коленях и глухо заговорил:
— Жаль, что ты не видишь, какие сегодня облака, лакхрами. Они ещё красивее тех, на которые мы смотрели тогда. Таких белых и чистых я и сам никогда ещё не видел. Наверное, это хороший знак, да? — он замолчал, ожидая ответа, но Линар по-прежнему лежал на его руках, словно кукла. И немного погодя Детлафф снова заговорил, чувствуя, как почему-то перехватывает горло, а в сердце возникает острая боль, которой высший вампир не должен ощущать никогда. — Правда, на горизонте появились тучи, далеко… Но я чувствую, что вечером, самое позднее — ночью, пойдёт дождь. Мне всегда нравилось, как пахнет воздух после грозы… Свежесть и чистота… как и ты, — закрыв глаза, Детлафф снова замолчал, прижался лицом к чуть тёплой щеке Линара, шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Я буду каждый день приносить тебя сюда до тех пор, пока ты снова не увидишь небо и облака. А потом мы уедем отсюда как можно дальше, туда, где нет никаких ведьмаков, чародеек и слишком умных высших вампиров. Туда, где никто не помешает нам быть вместе так долго, как только возможно. Обещаю тебе, — он осторожно поцеловал Линара в безответные губы, а потом долго сидел молча, почему-то надеясь, что юноша вот-вот откроет глаза.
