Из пелены равнодушного спокойствия его вырвала боль — сначала несильная, когда Регис надсёк вены на его правой руке и осторожно вставил в них трубки. Кивнул ведьмаку, стоящему у штатива с эликсирами, давая команду начинать. По трубкам потекла зелёная жидкость, и Линар следил за её путём до тех пор, пока она не скрылась под кожей. И тогда пришла настоящая боль. Такая, которой он никогда прежде не знал. Юноше казалось, что по венам течёт жидкий огонь, выжигая тело изнутри.
Он закричал и задёргался, пытаясь вырваться, но проклятые ремни держали отменно, а боль становилась всё сильнее. Из глаз юноши потекли слёзы, он умолял Геральта остановить эту пытку, но ведьмак оказался удивительно толстокожим, и вместо того, чтобы прекратить, повернул второй вентиль. Цвета новой жидкости Линар уже не видел, слёзы застилали глаза, он только ощутил, что теперь по венам льётся уже не огонь, а кислота, и в какой-то момент обмочился от боли, ставшей ещё сильнее.
Очень скоро он уже не мог кричать, только хрипел и конвульсивно вздрагивал, глядя невидящими глазами на чародейку и вампира. Он не видел, как Геральт подал знак Трисс, и она направила на юношу поток целительной энергии, пытаясь удержать в теле ускользающую жизнь. Сейчас для Линара существовала только боль, разрывающая его изнутри, боль, заслонившая собой весь остальной мир.
Когда ведьмак повернул третий вентиль, юноша не увидел, зато ощутил чудовищный по силе приступ тошноты и едва успел повернуть голову в сторону. Его рвало всё время, пока в вены вливался последний эликсир, а потом сознание просто померкло, словно он сам растворился в мутных потоках ядов, влитых в тело.
— Это нормально? — спросила Трисс, глядя на отключившегося Линара.
— Не совсем, — ответил ведьмак, — но могло быть и хуже. Он не умер сразу, а это уже что-то. Поддержи его магией так долго, как только сможешь, сейчас эликсиры изменяют его тело, это займёт несколько часов, а потом мы введём мутаген и будем молиться всем богам, чтобы это не оказалось бесполезным.
— И чтобы Детлафф не вернулся слишком рано, — добавил Регис, а потом спросил: — Где можно найти тряпку и воду, Геральт? Не мешало бы навести тут порядок, — вампир указал взглядом на заляпанный рвотой пол, — это не очень-то гигиенично.
— Согласен, — кивнул ведьмак, отправляясь за тряпкой и уже зная, что эта ночь будет такой же бессонной, как та, когда снимали проклятие Эредина.
***
… — Его сердце бьётся всё слабее, — обеспокоенно произнесла Трисс уже под утро, — боюсь, что…
— А ты не бойся, — упрямо произнёс ведьмак, — это говорит только об одном — тело полностью готово к приёму мутагена. Регис.
— Уже здесь, — вампир ловко установил на штатив флакон с чёрной жидкостью, — начинаем?
— Да, — кивнул ведьмак, снова поворачивая вентиль и внимательно наблюдая за реакцией Линара. Геральт видел, как сосуды юноши чернеют, стоит только мутагену попасть в них, коснулся руки правой Линара и почувствовал, что она стала холодной, словно у мертвеца. И холод поднимался всё выше по телу, а само тело покрывалось сетью чёрных разводов — мутаген стремительно разносился по всему организму, неся спасение или… смерть.
Сейчас Линар выглядел так, словно был ведьмаком и переусердствовал с эликсирами, а думать о том, что происходит в данный момент с его телом, Геральту не хотелось вовсе. Воспоминая о том, как он сам лежал на этом же столе, настойчиво всплывали в голове и причиняли почти физическую боль. А вместе с ними поднимали голову сомнения в правильности того, что они сейчас делают.
А что, если в формулы Региса вкралась ошибка? Крохотная погрешность, которая будет стоить Линару жизни? И хорошо, если он умрёт, не приходя в сознание, не сойдёт с ума и не превратится в нечто, мало похожее на человека. Варианты, возникавшие в голове ведьмака, были один херовее другого, и отделаться от мысли, что они всё-таки ошиблись, не получалось.
— Всё, — послышался голос Региса, — теперь остаётся только ждать.
Геральт бросил взгляд на опустевшую ёмкость из-под мутагена, потом — на Линара, кожу которого по-прежнему покрывали чёрные линии, ставшие, казалось, толще и темнее. Сосуды юноши сейчас выглядели вздутыми, готовыми вот-вот лопнуть, и, словно подтверждая опасения ведьмака, из носа и рта Линара потекла кровь, почти чёрная и пахнущая как-то странно.
— Это ещё что такое? — нахмурился ведьмак. — Регис?
— Трансформация, — ответил вампир, — сейчас кровь юноши уже не совсем… человеческая, и, надеюсь, что сидевшая в ней болезнь просто сгорит, не выдержав подобного. Впрочем, пока ещё рано делать какие-либо выводы.
— Я могу просканировать его, — предложила Трисс, стирая кровь в лица юноши.
— Не стоит. Тебе придётся прервать магическую поддержку, — возразил Геральт, — а это опасно.
— Согласен, — кивнул Регис, — нужно немного подождать, а потом ввести ему вот это, — он вынул из сумки небольшой флакон. — Это эликсир из тех трав и грибов, за которыми я послал Детлаффа, этого мало, но больше пока что у меня нет.
