Анвар недоверчиво хмыкнул, но развивать тему не стал. До цели оставалось совсем немного. Гораздо меньше, чем они уже прошли. Так что, скоро как минимум половина вопросов должна найти решение. Медальон больше не дарил боли, только четкое знание. Казалось, Анвар видит место, куда они должны попасть, даже сквозь камни скал. Оно тянуло его к себе, манило, не позволяя расслабиться, приковывало взгляд к невидимому горизонту. Будто желало ускорить уставшего человека. Особенно сильно это доводило ночью, когда Всадники останавливались отдохнуть.
Анвар повернулся к костру, некоторое время следил, как пляшет отсвет пламени в ледяных глазах, а после продолжил:
— Но поспать все равно необходимо. Ты же видел лес, он не на день и даже не на два пути.
— Ложись. Я разбужу, когда луна уйдет. Все равно пока не смогу уснуть, мыслей много, — оторвав взгляд от костра велел Ашту.
Анвар согласно кивнул и осторожно растянулся прямо там, где сидел. Отходить от костра ему показалось совсем уж глупой затеей.
Ашту удовлетворенно кивнул, признавая правоту друга, и вновь уставился в огонь, погрузившись в мысли, но при этом чутко вслушиваясь в тихие шорохи и скрябанье леса.
Утром к веселому недоумению Ашту оба Всадника были целыми и невредимыми. Как и в последующие тринадцать дней пути. Словно местные монстры передавали слухи о непочтительных чужаках друг другу и старательно разбегались с их дороги. Единственной неприятностью оказались животные. Как и любые другие, пиетета перед Всадниками они не испытывали, а вот голод ощущали весьма остро. За весь путь по проклятому лесу жертвами Несущих стали: три кошкоподобных монстра; один здоровый зеленый ящер, вооруженный тремя рядами зубов; несколько похожих на орков, только мелких и хвостатых тварей и бессчетное количество змей разных окрасов и размеров.
Анвар, оттирая оружие от очередной зверушки, недовольно ворчал: столько добра пришлось бросить в лесу. Из одного ящера можно было пошить сапог на десятку воинов. А уж сколько ремней, перчаток и штанов оставалось гнить вместе с поврежденной растительностью.
Ашту лишь хохотал на его заявления, представляя завешанного шкурами Несущего смерть, с очередным вздохом прилаживающего следующую шкурку к уже имевшейся горе похожих.
— Я больше не могу, — тоскливо признался Анвар вставшей перед ними горе, неумолимо обещавшей очередное карабканье вверх.
Ашту ухмылялся, но даже ему надоел этот бесконечный путь, с неясной смутной целью.
Анвар уже несколько раз заводил разговор о странности приказа Темного. О непонятности их цели. За это время в замке могло смениться многое. И Темный, находившийся в плохом состоянии уже тогда, при их отъезде, давно мог… здесь Анвар обычно замолкал, прерывая разговор. Но Ашту видел, он все сильнее сомневался в этой затее. Все чаще, когда думал, что Ашту не видит его, болезненно стискивал зубы и кривился как-то обиженно, тоскливо.
— Последний рывок, друг, — сделав над собой усилие, хлопнул Ашту его по плечу и первым подступился к скале. К счастью с этой стороны она оказалась не такой крутой и при должной сноровке на нее можно было взобраться даже без какой-никакой страховки.
Анвар тоскливо выдохнул и, опустив голову, полез вслед за Несущим хаос. Отступать, когда столько всего позади было глупым. Намного глупее, чем бежать на край света по странному приказу.
Эта часть гор была пустынной, безжизненной и холодной. И с каждым пройденным часом, с каждой обойденной вершиной становилось все холоднее. Всадники достали из сумок всю запасную одежду, накрутили на себя колючие одеяла, но холод все равно находил брешь. Пробравшись внутрь однажды, он не желал отпускать, став постоянным их спутником в этом проклятом месте.
— Вода заканчивается, — устало сообщил Анвар.
Пополнить запасы они в последний раз смогли в лесу, за день до того, как вышли к горам. И уже несколько дней как перешли в экономный режим, питаясь остатками сухого мяса и делая лишь по глотку воды, чтобы прогнать жесткую, высушенную до толщины листка еду. К счастью, северные народы научились заготавливать мясо, не используя соль. Иначе, даже имея возможности Всадника, нехватку воды они бы почувствовали гораздо раньше.
— Ничего, думаю уже завтра ты будешь просить уменьшить ее количество, — тоскливо улыбнулся Ашту, вставая. Нужно было продолжать путь.
Анвар дернул бровью, в просьбе пояснить, что друг имеет в виду.
— Снег. Я чувствую его. Думаю, скоро мы его и увидим. А с учетом того, насколько стало холодно, даже сможем потрогать.
Анвар поморщился. Он не любил снег. Еще больше он не любил снег в горах, слишком неприятные воспоминания всплывали.
