̶ Вслед за первым вопросом ̶ нужно ли издавать нам этот закон или нет, ̶ встает второй вопрос, который тесно связан с первым, — на сколько лет мы рассчитываем распространить этот указ? — Дикон Клай был советником короля по вопросам взаимодействия с простым народом, его советы не раз помогали выходить из тяжелого положения. Когда ситуация в стране накалялась, и люди были готовы на бунт, Дикон лично ходил по домам, ездил по разным деревням, вел беседы со старейшинами и в итоге не допускал, чтобы люди пошли против своего короля. — Если сделать большой срок службы, то возрастет риск восстаний, а для нас это недопустимо, как смертельная рана.
В этот момент все замолчали. У каждого в голове крутились свои мысли на этот счет. Если сделать слишком маленький срок, то от обученных солдат не будет никакого толку, а если слишком увеличить, то можно сделать только хуже. Прежде было десять лет, этот закон действовал три с половиной столетия, и даже те, кто шел против этого варианта, не могли отрицать, что он в свое время не дал пасть Империи, этот факт был неоспорим. Тишину нарушил голос канцлера Грэгора.
̶ После десяти лет службы, именно этот срок мы устанавливаем вновь, у солдата будет два выбора: остаться в войсках или же уйти на вольную жизнь. А чтобы хоть как-то закрепить наш закон с положительной стороны, мы будем выдавать двойное жалование тем, кто после десяти лет службы решится остаться в армии. Это укрепит наши позиции. На службу принимать будем в возрасте от десяти до пятнадцати лет. С теми, кто старше, будем поступать иначе: они будут проходить ускоренный курс обучения в течение одного года и отправляться на пограничные заставы. Это касается людей в возрасте от пятнадцати до двадцати семи лет. Для всех нас, а также для нашей страны и нашего короля, это будет оптимальным вариантом. Кто за, пусть поднимет руку, кто считает это дело проигрышным, может просто оставаться на своем месте, тем самым мы все поймем, что он против.
В зале снова воцарилась тишина. Слова Грэгора Кларкуса еще отдавались эхом в каменных стенах. Канцлер смотрел на всех в ожидании. Возможно, сейчас решалась судьба не только Империи, но и всей Гардии. Дариус тоже прокручивал все в голове: сколько будет недовольных, сколько будет тех, кто не дождется своих детей обратно, ̶ риск восстания возрастет моментально, но раз хотят возобновить этот закон, значит, это необходимо, значит, эти люди знают что-то гораздо большее и озадачены не только своей судьбой, но и судьбой своей родины.
Одна минута длилась целую вечность. Время шло томительно. Тишина не нарушилась, только рука Рульфа Воргара поднялась вверх, и все сидящие устремили свой взгляд на него. Это был знак для всех. Раз уж выбора не было, значит, следовало действовать. Сцириус посмотрел на друга, тот был уверен в своем решении, Дариус доверял ему, а значит, доверял и его выбору, поэтому следующей поднялась его рука.
Вслед за Дариусом подняли руки Кратор и Дикон, остался только Партиус, но он тоже последовал примеру остальных и поднял руку. Внутри этого зала вершилась история, эти люди определяли судьбу всего народа Империи, им тоже было нелегко, но они знали, что творится за пределами их государства, знали то, о чем простые люди не догадывались. Сейчас требовалось принести жертву, чтобы потом люди могли жить в мире, хоть этого мира и придется добиваться немалой кровью.
̶ Значит, единогласно мы принимаем закон о возобновлении службы! — канцлер обвел присутствующих взглядом, они, в свою очередь, смотрели на него немного угрюмо, но этому было объяснение, большая ответственность легла на плечи этих людей. Только Партиус был немного расслаблен: то ли он не осознавал суть происходящего, то ли был настолько глуп, или же преследовал здесь какие-то другие цели.
— Кратор, ты можешь идти и действовать по тому плану, который мы с тобой наметили. Дикон, ты тоже начнешь действовать так же, по плану, народ необходимо подготовить, ступай. Сир Партиус, вы также можете идти и заниматься своими делами. — Грэгор Кларкус кивнул, и все перечисленные люди молча встали, аккуратно поклонились и вышли без единого слова. Было понятно, что все было продумано заранее. В зале остались только Дариус, Рульф и канцлер. Дариус Сцириус первый нарушил тишину:
̶ Канцлер Грэгор, поскольку моего слова не спрашивали при решении данного вопроса, я так понимаю, что у вас есть для меня поручение, но у меня есть просьба: когда мы с вами пересеклись на площади, вы сказали, что, возможно, грядет война, я бы хотел знать подробнее, с кем, за что и почему? Хотелось бы немного больше осведомленности, если вы мне доверяете.
̶ Если бы я вам не доверял, вы бы здесь сегодня не присутствовали, ̶ Грэгор посмотрел на него сощурившись.
̶ А тому смазливому советнику, сиру Партиусу, вы тоже доверяете? — не смог удержаться от вопроса ветеран.
̶ У него совсем другая задача, и вам, я думаю, нет необходимости забивать свою голову этой информацией.
̶ И то верно, ̶ слегка кивнув, произнес Рульф.
