Да и Том не давал мне печалиться, снуя туда-сюда по гостиной. Часам к десяти, я поднялась наверх. Приняла душ, напор в котором был, кажется, еще хуже, чем накануне. Оделась и щелкнула выключателем, чтобы включить свет в спальне. И что предстало моим глазам? Возлежащий на моей постели рыжий!
– Подвинься, – фыркнула я. Но этот гад, естественно, и глазом не моргнул. Тогда я бесцеремонно задрала одеяло и, поплотнее его подоткнув, чтобы избежать мести, обняла подушку.
Проснулась от ощущения знакомой тяжести на пояснице. Улыбнулась… Вахид. Опять остался со мной. Я успела обрадоваться, как вдруг осознала, что это совершенно… совершенно, блин, невозможно! Вскочила с визгом, напугав бедного кота, который и делил со мной ложе. Тот аж подпрыгнул. Бедняга. Непонятно даже, кто из нас больше испугался.
– Господи! Прости! – зачем-то извинилась я. – Ложись… Кис-кис. Только пять утра.
Но Том, обидевшись, не соизволил ко мне вернуться. А без его тепла не спалось и мне. Я привела себя в порядок. Спустилась вниз. Заварила кофе. И переписала список продуктов, которые мне нужно было купить, из головы на бумажку. Потому что так было надежнее. А потом все по уже отлаженному сценарию – закваска, тесто, формовка.
Работая, я поглядывала на выход из комнаты, но Тома, похоже, и след простыл. Жаль. С ним дело двигалось веселее.
Когда я сунула в духовку первую партию хлеба, ожил телефон. С опаской вытянув шею, я взглянула на бегущие по экрану цифры. Звонил адвокат. Сердце запнулось. Было еще так рано!
– Доброе утро! Надеюсь, мой звонок вас не разбудил? Такие новости, что я не стал откладывать дело в долгий ящик.
Ох, именно так я и подумала!
– Нет. Все в порядке, – отмахнулась я, чувствуя, как запнувшееся сердце дрогнуло и опасно зачастило в груди. – Не томите!
– Мистер Байсаров согласен.
– А-а-а?
– Мистер Байсаров согласен со всеми нашими требованиями.
Во рту стало сухо. Слова рождались и умирали, осыпаясь мне в глотку пеплом. Я закашлялась...
– В каком смысле?
– Мы подпишем мировое соглашение, Амина! Так же меня уполномочили сообщить, что ваше ежемесячное содержание сохранится за вами в полном объеме.
– Он же буквально вчера послал вас… – просипела я.
– А сегодня все изменилось! И этим нужно пользоваться, пока он снова не передумал.
Казалось бы… Простая формальность. Настоящий разрыв случился еще там, у ворот колледжа Алишера. Но почему-то по-настоящему осознание происходящего накрыло меня лишь теперь.
– И что от меня нужно? – не своим голосом уточнила я.
– Да ничего. С вашей стороны документы подписаны. Осталось дождаться, когда их подпишет ваш муж, и приобщить это к иску. Возможно, ваш развод случится даже раньше, чем мы предполагали. Господин Байсаров…
– Что?
– Сказал, что в вашей стране он может этому поспособствовать.
Логично. Здешних юристов я привлекла лишь для того, чтобы оказать на Вахида давление в плане активов.
– Ясно.
– Вы же не передумали?
В голосе адвоката послышалась опаска, которую он даже не посчитал нужным скрыть.
– Нет, – каркнула я. – Я как никогда тверда в своем решении.
– На вашем месте я бы все же подумал в отношении раздела имущества. Речь идет об огромных деньгах, и вы…
– Вы не на моем месте, Стивен. От этого человека мне не нужно ничего, кроме свободы.
– А ваши дети? Подумайте хотя бы о них.
– Вахид их никогда не обидит! – испытывая иррациональную злость, процедила я.
– Даже если в другом браке у него появятся новые наследники?
Об этом я не думала. Господи. Я об этом не думала… Но даже если и так, вряд ли это что-то изменит, правда? Адам, Адиль и Алишер – его первенцы… Этого ничего не изменит.
Даже если его жена будет любимой, м-м-м? Вдруг у нее получится сделать то, что ты не смогла? Что будет тогда, м-м-м?
– Амина…
– Да, я здесь. Вы меня озадачили.
Это еще мягко сказано!
– У нас есть время. Просто обдумайте все как следует.
– Я обсужу это с сыновьями. До связи, Стивен. И… спасибо вам.
Вымешивая тесто, я сто раз пожалела, что согласилась на эту авантюру. Казалось, каждое движение дается с трудом, требуя каких-то нечеловеческих, запредельных усилий. Новость о согласии Байсарова меня сокрушила. Мне хотелось набрать его номер и заорать. А-а-а-а. Хотелось обругать его последними словами, припомнив все… Хотелось униженно просить… Не делай этого с нами. Но ведь я сделала все сама.
Боль захлестывала. Я ощущала ее каждой клеточкой тела. Сокрушительную, тянущую, нестерпимую. Она жгла углями грудь, рвала когтями горло и пульсировала в венах. Боль искажала пространство и поворачивало время вспять. Я всхлипывала, ничего не видя перед собой из-за слез, и месила, месила тесто, как если бы боялась, что если остановлюсь – боль меня поглотит.
Нет, возможно, для меня так и было бы лучше… Просто не стать. Но я не одна. У меня дети. Волей-неволей приходилось думать о гарантиях для моих мальчиков.
В одиннадцатом часу в дверь постучали. Я как раз достала последнюю партию чиабатты.
– Привет. Проходи. У меня вышло даже больше, чем планировалось.
– Оу… Даже не знаю, продам ли столько, – почесал в затылке Доннел, разглядывая беспорядок у меня за спиной.