Да. Я ее понимала. Дети… Наши в прямом смысле якоря. Это в нормальных условиях никакой суд не может отобрать детей у матери. В нашем случае, если отец был против, никакой закон не работал. Я и сама так долго оставалась с Байсаровым лишь потому, что он ни за что не отдал бы мне мальчиков. Но это у меня погодки, которые достигли совершеннолетия один за другим. У Заринки же мал мала меньше.
– Мне очень жаль, сестренка. Так не должно быть.
– Ну что уж, – бодрилась она. – Так есть. Мне остается только смириться с этими правилами.
– Не пропадай, хорошо, Зарин?
– Хорошо. Ты тоже. Держи в курсе, если встретишь того самого, – хихикнула напоследок.
– Не смеши!
Я работала в своем садике, когда услышала настойчивый звонок в дверь. Смахнув капельку пота с носа, я отложила рабочие перчатки и поспешила на звук. За две недели, что прошли со дня моего знакомства с Доннелом, я уже привыкла, что в любой момент кто-то из соседей может нагрянуть ко мне за батоном или пакетом сладостей. Доннел сдержал свое обещание прорекламировать мои услуги среди друзей. Результатом этого стала моя востребованность как пекаря. Буквально за несколько дней мне удалось сформировать довольно неплохую клиентскую базу. В которой, конечно, все еще было много новеньких, но многие уже возвращались и не по разу.
Однако в этот раз за дверью меня поджидала незнакомая… Тут можно было сказать «бабушка», если бы не ее внешний вид, с которым это слово совсем не вязалось.
– Добрый день. Я могу вам чем-то помочь? – приветливо улыбнулась я.
– Привет. Я Тильда. Живу во-о-он там. Донни, должно быть, рассказывал.
Голос у соседки напоминал скрип давно не смазанных ворот. Мои нейронные связи с ума сходили от того, насколько разными были акценты людей, с которыми мне приходилось общаться. Но что интересно, с каждым днем это становилось все проще.
– Очень приятно. Амина, – улыбнулась я.
– Так ты меня впустишь?
– Да, конечно. Боюсь, сегодня у меня небольшой выбор. Хлеб на закваске, булочки с инжиром и…
– Так Доннел говорил, кто я?
– Извините, мы не так часто общаемся.
От мысли, что кто-то мог подумать иначе, у меня по привычке вспыхнули щеки. Даже интересно, придет ли когда-нибудь тот момент, когда я смогу не краснеть и забыть как страшный сон все, чему меня учили? До сих пор я каждый свой шаг соотносила с установками, которые думала, что изжила. То, какой я хотела себя видеть, неожиданно вступило в серьезный конфликт с тем, какой я была. И как переломить себя, как переучить – я не знала.
– Налей-ка мне чаю, милочка.
Я послушно принялась заваривать чай, ожидая, когда же странноватая Тильда объяснит цель своего визита. И исподтишка за ней наблюдала. Невысокая, плотная, но не толстая. На изборождённом глубокими морщинами лице двумя яркими пятнами выделялись потрясающе яркие голубые глаза и орлиный нос. Образ довершала прическа – взрыв на макаронной фабрике. Балахон расцветки «вырви глаз». И непонятно откуда возникшая между покореженных артритом пальцев сигаретка.
– Вот, – я поставила перед гостьей чашку и пододвинула корзинку с уже упомянутыми булочками с инжиром.
– Ты же в курсе, да, что живешь в правовом государстве?
Начало разговора было настолько неожиданным, что я, как сова, хлопнула глазами.
– Конечно.
– Так вот… Если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь обратиться в полицию. Смотрю, с языком у тебя вроде нет проблем, но если что – я могу организовать и переводчика.
– Да. Вы правы. Проблем нет. Но я все равно не понимаю, – не стала скрывать своих чувств.
– Я проработала в полиции сорок пять лет. Так что у меня и сейчас остались кое-какие связи, – заявила Тильда, как будто эти слова могли что-то для меня прояснить. – Так что ты решила?
– По поводу чего?
Недовольная моей непонятливостью, Тильда закатила глаза. Затянулась, пыхнув сигареткой.
– Обращения в полицию. Это можно квалифицировать как преследование и добиться охранного ордена.
– Какого еще преследования?
Я реально забеспокоилась, что очень сильно переоценила свой английский. Ибо эта странная женщина говорила какие-то уж совсем непонятные для меня вещи.
– Ты что, не в курсе, что за тобой следят?! Мужик с бульдожьими щеками на серой Хонде.
– Ах, это… – от облегчения я рассмеялась. – Все не так, как вы подумали. Мне ничего не угрожает.
– А что же тогда?
Я пожала плечами. Отчитываться я ни перед кем не собиралась. Но и обидеться за вмешательство в мою частную жизнь не могла. Бдительность Тильды была достойна всяческого уважения. Если бы на моем месте действительно оказался кто-то нуждающийся в защите, ее поддержка могла бы оказаться бесценной.
– Ну-у-у, зашуганной ты и впрямь не выглядишь, – сканируя меня пристальным взглядом, заключила, наконец, Тильда.
– Это так. Но вы молодец, что решили вмешаться. Мало ли как оно могло оказаться на самом деле, правда?
– Вот и я про то, – проворчала старуха, откидываясь на стуле. – Так что, ты завернешь мне пару булок? Донни не брехал. Вкуснота. Хотя ты, милочка, дерешь за них три шкуры.
– Вас я угощу бесплатно, – усмехнулась я. – И зачем бы Доннелу врать?