– Привет! Господи, наконец-то. Ты почему не брала трубку?! – возмутилась я. Зарина промолчала. Тогда я, не зная, что и думать, спросила: – Зарин, ты жалеешь, что ли? Может, винишь меня? Так ведь если бы что-то случилось с твоим сыном…
– Да при чем здесь это? – хрипло засмеялась она. – Тебя я очень хорошо понимаю.
– Тогда почему молчала? Между прочим, велик был риск, что ты вообще никогда меня не услышишь, – решила свести все к шутке.
– Господи, не тараторь… – взмолилась Зарина. – Я и половины не разбираю!
Я осеклась, вовсе не обидевшись, нет. Скорее даже с благодарностью, что сестра была со мной честной.
– Есть шанс, что это пройдет? – спросила она, и, наконец, в ее голосе мелькнули хоть какие-то эмоции. Я не без облегчения вздохнула.
– Должно. Я работаю с логопедом. И поверь, делаю успехи.
– Сомнительно, но окей, – усмехнулась Зарина, а я захохотала. На секунду ощутив себя будто в прошлом, где все еще было хорошо.
– Так что случилось, Зарин? Я ничего не понимаю.
– Я тоже, – горько усмехнулась она. – Сколько раз я молила небо, чтобы оно прибрало Фаттаха?
– И теперь, когда его не стало, винишь за это себя? – нахмурилась я.
– Да если бы! – Зарина опять засмеялась. Но это был смех сквозь слезы. – Я… Страдаю. Представляешь? Скучаю по этому козлу. Думала, избавлюсь от него, и жизнь заиграет новыми красками. А теперь его нет… И я не знаю-ю-ю, что с этой жизнью делать.
Вот это да! Я моргнула, переваривая полученную информацию.
– Оказывается, я его любила-а-а. Несмотря ни на что-о-о.
– Нет, постой. Это какая-то созависимость, я уверена.
– Да какая разница, что это, Амин?! Мне так плохо! Утро приходит, а я не хочу открывать глаза. Дети требуют внимания, ластятся, а мне не в радо-о-ость. Я его рук хочу…
– Тогда уж кулаков, – уточнила я, не придумав менее жестокого способа, чтобы хоть немного отрезвить эту дурочку. Заринка задохнулась, как от удара в солнечное сплетение. В ее горле булькнуло возмущение. Я почувствовала, что она готова была броситься на защиту мужа, как вдруг вся сдулась.
– Ты права, сестра. Ты, конечно, права. Но мне почему-то только хуже от этой мысли.
– Прости.
– Тебе не за что извиняться. Умом я… и сама такая умная, ты бы знала! Только сердцу моему плевать на все аргументы. Оно рвется… Его гроб опустили в яму, а я чуть следом не бросилась, – призналась Зарина.
– Боже…
Вышло что-то вроде «бозеее». Я говорила, словно двухлетка. Сестра невесело засмеялась.
– Эй! – притворно возмутилась я.
– Прости. Кажется, что я слушаю наставления младенца.
– Угу. Неудивительно, что никто меня не воспринимает всерьез.
– Ты сейчас о ком? О Байсарове? – Сестра проявила хоть какой-то интерес к моей жизни.
– И о нем тоже.
– Как у вас вообще? Я со всеми этими событиями выпала из жизни.
– Нормально. Предлагает мне помириться.
– А ты что?
– А я не спешу.
– Почему?
– А какой смысл? Вновь вернуться к тому, от чего бежала? Вот если бы я почувствовала какие-то изменения… Что я нужна ему, что представляю для него ценность, может, что-то во мне бы и дрогнуло. Но он только давит, давит, и давит, не считаясь с моими чувствами.
– А они есть?
Я замерла, стремительно обернувшись. Байсаров стоял в дверях, подперев плечом лутку. И сверлил меня черным, абсолютно непроницаемым взглядом.
– Зарин, я перезвоню! – бросила я прежде, чем рука с телефоном безвольно упала.
– Ну? – голос у него был ровный, но в нем чувствовался нерв. – Что ты молчишь? Скажи что-нибудь.
– Например?
– Чего ты хочешь? Похоже, у меня сегодня день откровений, так что не жалей – жги.
– Считаешь, ты выбрал подходящий тон для примирения? – сощурилась я.
– Я просто не знаю, что делать! Как к тебе подступиться?! Только ни слова про Лейлу. Адам уже все сказал. Надоело.
– Да ты что? Вы только посмотрите, какой нежный! – возмутилась я.
– Амина…
– Ну, что?! Думаешь, мне не хотелось быть такой всей из себя майской розой?!
– М-м-м? – недоуменно нахмурился Вахид. Он явно не мог разобрать моих слов, а у меня не было сил формулировать их отчетливее.
– Я бы не выжила, если бы страдала из-за каждой мелочи, ясно?! Если бы обижалась и терзалась по каждому поводу, что ты так щедро мне раздавал.
– Это в прошлом! – заорал Вахид.
– Твоя Лейла… сегодня… сегодня… Вахид… пришла в мой! Мой… чтоб тебе провалиться… дом! Мне и раньше тут тошно было, а теперь и подавно. И при этом ты говоришь – в прошлом?!
Вахид грязно выругался, отвернувшись к окну. Провел пятерней по макушке, приглаживая вздыбившиеся волосы.
– Это я улажу. Не вопрос. Но мне нужно понимать, ради чего я порчу отношения с Хасаном.
– То есть?
– Ты должна пообещать, что мы сохраним наш брак. И дать слово, что у тебя ничего ни с кем не было.
– Мы уже это обсуждали. И мой ответ по-прежнему – нет.
В глазах Вахида полыхнуло бешенство. Он шагнул ко мне, но я остановила это движение, вскинув руку:
– Единственное обещание, которое я могу тебе дать – это обещание попытаться начать все заново. Со свиданиями, как это положено взрослым людям, ухаживаниями, разговорами…
– Разговорами? – повторил Ваха и скривился, будто его терзала зубная боль. – Ты еще не наговорилась со мной за почти двадцать лет?