– У меня есть человек, – между тем продолжала Лейла. – Я люблю его. Он совершенно не из нашего круга. Даже не из нашей республики. Но я не могу бросить все и сбежать, как это сделали вы. Мне никогда не хватит на это смелости.
– И вы думаете, я могу… что? Повлиять на Вахида?
– Конечно! Только вы и можете.
Я не сразу нашлась с ответом. В голове звучал лишь её голос – обнажённый, честный и, опять же, такой пугающе знакомый.
– Лейла, – сказала я тихо. – Когда-то и я жила так, будто у меня нет права на собственный выбор. И знаешь… Нет хуже чувства, чем когда ты сама себя предаешь.
Она вскинула глаза. И я вдруг увидела, что в них блестят слёзы. Настоящие, а не выжатые из себя, чтобы надавить на жалость.
– Мне нужно идти, иначе мое отсутствие обнаружат. Я умоляю вас, вернитесь к нему! Себя вам уже не спасти, время упущено. А у меня впереди вся жизнь!
Я усмехнулась. Какая удивительная логика. Но что особенно смешно, такая понятная… В глазах этой юной девочки я действительно старуха, чьи лучшие дни остались далеко позади.
Глядя вслед удаляющейся невесте моего бывшего мужа, я впервые не чувствовала к ней негатива. Потому что, наконец, увидела в ней не соперницу или коварную разрушительницу семьи, а собственное отражение. Ту, которой в свое время тоже не дали права голоса. Но ту, которая, в отличие от меня, все же попыталась побороться за свое счастье. Эта смелость меня восхитила. Мне для того, чтобы решиться взять ответственность за свою жизнь, понадобилось двадцать лет в несчастливом браке.
Я вернулась домой позже обычного. Вахида не было, Адам тоже пока не вернулся. Приняв душ с помощью сиделки, я пару часов отдохнула, а почувствовав, что силы вернулись, пошла на кухню, чтобы, следуя советам реабилитолога, поработать над мелкой моторикой. Неплохим упражнением для этого было замешивание теста. Привычная рутина, под которую хорошо думалось. А мысли были вот какими – действительно ли я смогу спасти эту девочку, если соглашусь на условие Вахида? Потому что в чем-то она все-таки права. Мне не повернуть время вспять. Да и зачем? У нас дети – Адаму явно будет спокойнее, если мы с Вахой помиримся. То есть, как минимум двум необожженным душам это пойдет на пользу. Разве моя жертва того не стоит? Не уверена. Я только научилась жить не в ущерб себе… Но ведь Байсаров обещал постараться, так? Он тоже за последнее время многое понял. А если нет… Если он и дальше будет мне изменять, я всегда смогу уйти. Теперь-то я знаю, что это совсем не страшно!
Я стряхнула муку с рук и, почувствовав, что на меня кто-то смотрит, повернулась к входу. Ваха!
– Привет. Ты сегодня рано. – Он кивнул. И вдруг как-то так странно качнул головой. – Что? – спросила я, обеспокоенно приглаживая рукой платок, но делая только хуже.
– Кажется, прошло сто лет с тех пор, как я видел тебя такой в последний раз.
– Какой такой?
– Не знаю… – пожал он плечами. – Может быть, понятной?
– Я просто стряпаю.
– В основном я тебя только за этим занятием и видел.
Я смутилась. Обвиняя его во всех грехах, я как-то совершенно упускала из виду, что, наверное, обычной домохозяйке было нереально удержать возле себя мужчину вроде Байсарова. Только ведь с тех пор ничего не поменялось. Почему я решила, что удержу теперь?
– Ладно, не бери в голову. Лучше скажи, остались ли у тебя силы на небольшой вояж?
– Прямо сейчас? – удивилась я.
– Да.
– Если только небольшой.
– Тогда поедем.
– Эй! Погоди, мне хотя бы надо переодеться.
– Шубу надень, а там ни к чему наряжаться. Правда.
К моему удивлению, Ваха сам сел за руль, усадив меня на переднем сиденье. Он не спешил объяснять, куда мы едем, а я не спрашивала, не желая доставлять ему удовольствие своим нетерпением. За окном медленно кружился снег – он оседал на крышах домов, покрывал дорожные знаки, прилипал к фарам встречных машин, превращая город в иллюстрацию к рождественской сказке. Дорога вилась черной лентой, а все вокруг, наоборот, было белым-белым. Приглушенными казались не только цвета и звуки, но даже мысли. Машина двигалась уверенно и плавно, пока мимо проносились фрагменты жизни других людей — прохожие, витрины, гирлянды и мишура...
– Устала? – спросил Ваха, не отрывая рук от руля.
– Немного, – честно призналась я. – Иногда я забываю, что случилось, и не всегда могу оценить свои силы правильно.
– Это пройдет. Ты делаешь большие успехи.
Я мотнула головой, от избытка эмоций ничего не ответив. Вахид прибавил газа. Когда машина свернула к новенькому жилому комплексу в центре города, я нахмурилась. Повернулась к Байсарову с немым вопросом во взгляде, но он и тут решил сохранить интригу.
Мужчина-консьерж, сидящий за стойкой в шикарном холле, вскочил, как только мы вошли, и почтительно поклонился Вахиду. Ваха в ответ молча кивнул и повел меня к лифту, придерживая за плечи.