– Обувь грязная, – отозвался Тим, а потом вытащил из холодильника хлеб и сыр.
На продуктах не было никакого брендирования.
– Я помыл, – заметил на это Каз.
Он обнаружил молоко в кувшине и яйца.
– Как думаешь, на нас обидятся, если мы все это приготовим и съедим?
– Ага, – отозвался Тим. – Но давай все-таки не будем помирать от голода.
– Тоже верно, – согласился Каз.
Он обнаружил в шкафу чисто вымытую сковородку и поставил ее на плиту. Масло нашлось в холодильнике. Все лежало без упаковок, в керамической посуде или на подставках. Каз подумал, что тут где-то натуральное хозяйство, не иначе.
– Как ты познакомился с Сэм? – спросил Каз Тима, выливая яйца на сковородку.
– В интернете, – пожал плечами Тим. – Написал пару комментов к постам в ее блоге. Завязалось общение. Ничего такого. А ты?
– Написал жалобный пост о том, что не могу найти работу, – фыркнул Каз, переворачивая свой омлет на сковороде. – Дай-ка мне сыр и хлеб, вкуснее будет… А Сэм написала мне, что я могу поработать на нее. Вот и все, собственно. Но до сих пор я только отправлял посылки. Ты не знаешь, что мы здесь должны сделать, с точки зрения Сэм? Она написала мне “разобраться”.
Тим сунул сыр и хлеб в руки Казу, а потом уселся за стол.
– Понятия не имею.
– Ну что же, – вздохнул Каз. – Тогда будем разбираться. Кстати, у тебя сеть ловит?
Тим отрицательно помотал головой.
Каз посыпал омлет сыром, а потом поджарил тосты на сковороде и сделал им по большому бутерброду. Рядом нашелся чайник, а в баночке с нарисованными птицами какой-то чай. Они позавтракали на пустой кухне, и Каз уже достаточно воодушевился, чтобы попробовать найти здесь кофе, как в дверях возникла женщина. Казу она на секунду напомнила приведение. Бледная кожа, худое лицо с темными кругами под глазами, длинные светлые волосы, которые мелкими кудряшками спускались чуть ли не до пояса. Одета женщина была в белое платье с юбкой в пол. Каз чуть было не подумал, что это ночная сорочка.
– Доброе утро, – поджав губы, сказала эта дама. – Вы… готовили здесь еду?
– Да, – согласился Каз. – Это помещение было очень уж похоже на кухню.
Бледнолицее видение скривило губы, не оценив шутки, но промолчало.
– Меня зовут София Горакова, – величественно представилась она. – Это я пригласила вас сюда. Но я думала, что вы… – пани Горакова замялась.
– Что? – спросил Каз, подавив в себе желание еще раз пошутить.
К примеру: “Вы думали, что мы не едим?”
– Я думала, что вы будете… в рясах, – сказала она. – Как служители церкви.
Каз скосился на Тима, проверяя, нет ли у того какой-то занимательной теории на этот счет.
– Обязательно будем, – заверил Тим, – как только дело дойдет до обряда. Однако сначала нам нужно определить, что именно происходит с вашим сыном. От этого будут зависеть… детали обряда.
Тим посмотрел на Каза и в его глазах было немного паники.
– Я думала, служители церкви всегда… – начала София, и Казу показалась, что она вот-вот на них обидится.
– Просто мы путешествующие экзорцисты, – перебил он ее. – И ходить в рясах по лесу не удобно, так что нам можно ходить в гражданском, – заверил он, надеясь, что нигде не ошибся.
Пани Горакова хотела же именно экзорцистов? Судя по тому, что обиженное выражение на ее лице сменилось более менее удовлетворенным. Каз решил, что угадал.
– Расскажите подробнее, что с мальчиком? – попросил Тим, очень удачно переведя тему.
София посмотрела на них, а потом подошла к столу, выдвинула себе один стул и села на него. Вид у нее при этом был как у королевы, оказавшейся в хлеву.
– В Эдварда вселился дьявол, – тихо сказала София. – Недавно…
– Когда именно? – перебил Каз.
– Около недели… да, семь дней назад. Семь дней назад Эдвард стал вести себя странно. Он…
– Как конкретно?
– Он словно чужой мальчик. Он говорит не так, как говорит Эдвард. Двигается не так, как двигается Эдвард. Его взгляд не такой….
– А что конкретно не так он делает? – снова перебил Каз, за что удостоился гневного взгляда Софии.
– Он держит ложку между большим и указательным пальцами, хотя всегда держал ее тремя: большим, указательным, и средним! И все другие вещи… Вы должны понять. Он все делает иначе. Но не всегда. Бывают дни… Бывают дни, когда Эдвард – это мой Эдвард. Он так же держит ложку, так же смеется, так же бегает…. А потом снова не он.
– Но он ничем не болеет? – спросил Каз, памятуя, что в средневековье за одержимость могли принять и эпилептические припадки.
– Нет, он здоров, – удивленно отозвалась София.
– Пани Горакова, а когда мы сможем поговорить с Эдвардом? – спросил Тим.
– Я схожу наверх и предупрежу его, – сказала София, а потом поднялась из-за стола, одернув юбку. – Потом можете зайти. Комната Эдварда на втором этаже в левом крыле. Вы не заблудитесь, потому что к комнате моего сына ведут волшебные следы. Мы так учили его находить дорогу к себе.
На этом София Горакова окинула презрительным взглядом пустые тарелки и вышла из кухни, держа прямую осанку.
– Ты что-нибудь понял? – спросил Тим у Каза.
– Нет, – ответил тот. – Предлагаю помыть тарелки и пойти… на поиски.
