— Если быть честным, ничего не меняется и в объятиях, под крышей, в уюте и тепле. Нельзя изменить реальность, окружив себя удивительными вещами или закрыв за собой дверь в пустой комнате. Я могу понять желание достать засов понадёжнее и закутаться в теплое одеяло. Разве легче становится не от желания забыться? Что здесь чувствовать?
Птах договорил и усмехнулся, подчеркивая сомнение в последних фразах. Встретился со спутницей, выдохнул и посмотрел вдаль. Всматривался в тишине, нарушаемой шелестом листвы под вой порывов ветра, пока не зацепился за что-то взглядом. Затем слегка прищурился, нахмурив лицо.
— Мне казалось, что сезон лесных пожаров миновал этот край, — начал он, набираясь уверенности с каждым словом. — Ты же видишь дым чуть правее заходящего солнца? Это не внесено сетью…
Девушка проследила направление. И нахмурилась, уйдя в собственные мысли. Птах размышлял, что именно она сейчас выясняет, какую информацию запросила с орбитальных и локальных станций. Спустя пару минут Аня молча повернулась и заспешила к лестнице. Мужчина побежал за ней, слабо надеясь быстро получить ответы.
— Никогда бы не подумала, что ты настолько боишься летать, — с осторожной иронией в голосе, Анна старалась отвлечь спутника. — Нет, мне тоже бывает страшно. Есть страх застрять в узком лазе, пауки не вызывают восторга и одиночества сильно не хочется. В страхах честно признавалась и раньше. Но ты же ничем себя не выдавал, ни при взлётах, ни при посадках.
Девушку выдержала паузу. Отсутствие реакции оказалось красноречивее любых слов. Но она решила повторить попытку.
— Пойми правильно, ладно? Прежде ты не проявлял желание вырвать подлокотники кресла, находясь в воздухе. И тут такая неожиданность. Почему?
— Турбулентность и тряска, — сказал в ответ мужчина, через силу выдавливая из себя ухмылку и слова. — Неожиданно. Боязнь не скрыть в неожиданных ситуациях. А сейчас меня трясёт.
Внутри салона пассажиров ещё пару раз качнуло. Пальцы напряглись сильнее, мужчина зажмурился. После минутой паузы, не поворачиваясь к Анне, он продолжил:
— Меня сильно трясёт. В металлической трубе с крыльями на высоте одиннадцати тысяч метров. Мозг отказывается считать происходящее приемлемым. Я совсем не против каждого метра по отдельности. Но все они вместе, с воздушными ямами — это провал.
— Понимаю, многое навалилось, — сказала в ответ Анна, кивнув. — Я тоже переживаю, несмотря на упрямую статистику в пользу полётов. Обычные дороги с обычными ямами намного опасней. А здесь мы вместе, выше облаков, где всегда чистое небо и так мало людей над головой. Дышится ненамного легче, но удобно же. А ещё эти ночные города, скопления искр под крылом самолёта. Песня, одним словом. Может послушаешь или посмотришь что-то?
— Хорошая попытка, — тем же напряжённым голосом произнёс мужчина, выдавливая слово за словом. — Иррационального простого человеческого страха во мне много. Предостаточно.
Он открыл глаза. Зрачки от страха увеличились. Речь и движения оставались резкими и порывистыми.
— Современные системы ошибаются. Со всеми мерами безопасности могут ошибаться. С плачевными результатами. Могу представить. Вспышка, резкая боль и только доли секунды — мы даже не поймём, что случилось. В хвосте есть шанс на секунду, что не сильно лучше.
Спутница протёрла одной рукой другую. Она с осторожностью погладила мужчину и спросила:
— И как ты обычно справляешься с ярой паранойей? Ну, знаешь, все эти нервные мысли не проступают на поверхность в обычные дни. Расскажи секрет использования тихого омута.
— Никакой нечисти, только множество внутренних опор, — уже спокойнее ответил он. — Моя семья, ты, моя работа, тихие вечера, послужной список — всего понемногу. Рациональный подход. Исключаю проблемы, переключаю внимание. Различные инструменты, вроде тридцати двух зубов. Если одна часть расшаталась, то остальные принимают на себя нагрузку. Ты это даже не замечала в подавляющем большинстве случаев. Такая защита работает всегда…
— Почти всегда, — перебила его Анна, почувствовав усиление тряски и дрожи в голосе. — Сегодня занавес сорвало. Чёрт с ним, случаются тотальные неудачи. Могли обсудить их раньше. С чем скрытым я ещё не встречалась в совместной жизни?
— Думаю, я не менял серьёзно основные конструкции, — вытирая пот со лба, ответил мужчина. — Ничего важного. Я не требовал перемен, не старался кардинально изменить жизнь. Ну, направление. Раз и так идёт своим чередом. Без изменений достаточно проблем. Остались детские страхи и комплексы, не более.