Но Саша эту тему не поднимала, а сама вытягивать интимные подробности личной жизни подруги Женя не спешила. Во-первых, не желая давить на ранимую натуру, а во-вторых, не забывая, что как бы хорошо Адоев не относился к Сашке, он всё ещё остаётся их общим начальником, и уж если обсуждать его, то делать это нужно не в столовой клуба, а удобно устроившись на кухне, желательно с бутылочкой хорошего красного вина.
В общем, в тот день во время обеденного перерыва, официально который был только у Жени, ведь график инструкторов «Зевса» отличался от нормированного рабочего дня главбуха, дела любовные не обсуждались. Зато речь зашла о призвании. Ещё во время зарождения дружбы Саша с Женей уже говорили о том, как пришли в свою профессию, но когда любишь свою работу, разговоры о ней не наскучивают.
— … Учусь на врача — буду врачом. Столько лет зубрёжки даром не прошли, кое-чего знаю, значит, с кое-чем справлюсь. — рассказывала Саша о своих установках в студенческую пору. — Да, гимнастика — это здорово, но чемпионки из меня не вышло, так что нужно забыть о детских мечтах и думать о медицине. Но в зал я ходить не переставала, тренировалась для себя, и к окружающим с советами не лезла, хотя видя, как кто-то неправильно прыгает или приседает, очень хотелось указать на ошибки и помочь. — тяжело вздохнула она. — Во время практик мы в больнице уборщицам помогали, уколы ставили да истории писали. И вот по третьему кругу выслушивая жалобы одного ипохондрика, которого на меня спихнули, мне стало так тоскливо, хоть вой…
На слове «ипохондрик» Женя отвлеклась, вспомнив Александра. В разговоре о правильном рационе, он упомянул свою мать, которая очень ему помогает, взяв на себя часть забот о Машеньке, несмотря на кучу страшных диагнозов. Только эти диагнозы она ставит себе сама, услышав их симптомы в утренних передачах по телевизору. И для экономии нервов и финансов не обращается к врачам, а занимается самолечением народными средствами.
— … это было настоящее озарение. И я не пожалела о своём выборе. Лучше быть хорошим тренером, чем плохим врачом, который толком не может помочь, и лишь пытается не навредить. — закончила свою речь Сашка.
А Женя залипла уже на другом слове.
«Озарение — красиво звучит. Жаль редко когда выпадает случай его удачно произнести. — подумала она. — Надо будет Гришку им на эрудированность проверить, если знает значение слова — после ужина у нас будет мороженое, а не знает — чай с бубликами жевать будем».
И вот завернув после работы в супермаркет, где набрала в один пакет продуктов, а в другой разной химии, после которой всё в доме должно блестеть и пахнуть горной свежестью, Женя дотащилась до дома. Она даже успела поймать закрывающуюся дверь и довольная тем, что не пришлось опускать пакеты, чтобы лезть в сумку за ключом, прошмыгнула в подъезд, кивнула консьержке и устало прислонилась к стене, бросив взгляд на стоящую рядом незнакомку, успевшую нажать кнопку вызова лифта.
«Вот раньше сразу было видно школьница перед тобой, студентка, молодая женщина или сорок пять — баба ягодка опять, а теперь на глаз возраст определить трудновато. Дети — акселераты, тётки — с уколами красоты и утяжками, из-за чего морщин не разглядеть. — начала мысленно причитать Женя, а потом испугалась, что это в ней старческое бурчание вещает. — Нет, я ворчу, потому что нос чешется, а из-за пакетов руки заняты, и не почесать. И есть охота. Нюх обострился, и даже отсюда чую, что кто-то себе ужин пожарил».
Наконец прозвучал сигнал, створки открылись и, отлипнув от стены, Женя перебралась в коробку лифта, но нажать кнопку своего этажа не успела, потому что незнакомка уже сделала это. Теперь запах еды стал более отчётливым, и Женя поняла, что исходит он из спортивной сумки, весящей на плече девушки.
«Котлеты кому-то везёт. Вкусные. — сделала вывод Женя, непроизвольно облизав губы и громко проглотив выделяющуюся слюну. А потом поймала на себе смешливый взгляд попутчицы. — Занятная деваха. Лет так 24–29, вид цветущий и довольный. Когда-то и я такой была. Куда всё ушло?»
Лифт остановился, прервав её пессимистичные размышления, обе пассажирки вышли и даже направились в одну сторону, только Евгения к своей квартире, где её дожидались сын и такса, а девушка к квартире соседа Стаса.
«Так вот значит кто за стенкой эмоционирует». — промелькнула у Жени мысль, прежде чем Гриша гостеприимно распахнул дверь, запуская её домой, и вместе с Тонькой сунул свой любопытный нос в пакеты с покупками.
И хоть она и не увидела, как Стас встретил свою гостью, но в её воображении пара сейчас должна была разделить поцелуй, после которого девчонка улыбнётся и скажет что-то вроде: «А сейчас я тебя буду кормить!»
И в это мгновение у Жени случилось ОЗАРЕНИЕ, которое впоследствии она сочтёт ПОМУТНЕНИЕМ, но это будем позже.
