Юми начали дразнить после летних каникул, однако несколько друзей все же осталось. Например, лучшая подруга Хиён, которая защищала ее от хулиганов и утешала, когда насмешки становились невыносимыми. Но зимой их дружба дала трещину.
Все началось с Сынху, мальчика, который нравился Хиён. Красивый, популярный и очень умный, он неизменно входил в тройку лидеров школьного рейтинга успеваемости. Многие девочки засматривались на него. Как-то Сынху проявил заботу по отношению к Юми: хулиганы в очередной раз облили ее водой, а он протянул ей полотенце. Тут же посыпались новые насмешки:
Они как-то перекинулись парой-тройкой слов, случайно столкнувшись в коридоре, но девочки немедленно объявили ей войну.
У Юми от природы были густые ресницы, поэтому глаза казались больше, но одноклассницы обвинили ее в использовании туши. Она никогда не укорачивала форменную юбку, поскольку та и так казалась слишком короткой из-за ее длинных ног. Но задир было не переубедить: ведь ее мать – порноактриса. Значит, она виновата.
Хиён поверила не Юми, а безосновательным слухам, которые распускали глупые школьники. Последние друзья начали избегать ее. В их глазах она пыталась увести Сынху у своей подруги – такое не прощали. В ее памяти до сих пор было живо воспоминание, как Хиён сказала:
Все отвернулись от Юми, и до конца года она была изгоем. А потом перевелась в новую школу. Там старалась сидеть тише воды ниже травы, не привлекая ничьего внимания. Носила уродливые очки в черной оправе, длинные юбки, застегивала блузки на все пуговицы, никогда не снимала форменный галстук.
Ничего не изменилось ни в университете, ни после него. Она даже не разговаривала с незнакомыми мужчинами и нарушила свои правила всего один раз, три года назад…
Юми опустила взгляд на руки Чинука. Он все еще крепко прижимал ее к себе. В голове пронеслось: «А что, если кто-то из сотрудников увидит нас? Все подумают, что я соблазняю директора! Ни за что!..»
Она пришла в себя, собрала все силы и вырвалась из объятий Чинука, который на сей раз не стал ее удерживать.
– Я пойду, у меня очень много дел! – выпалила Юми и побежала вниз по лестнице.
«Даже не обернешься? – подумал Чинук, растерянно глядя ей вслед. – Ты все не так поняла – у меня нет девушки!» Но слова по-прежнему не хотели выходить наружу. Его переполняли чувства: растерянность, вина, сожаление. «Как я все объясню?» – Он не знал, что делать.
– Юми, вы как раз вовремя, – сказал Синхва, когда та вбежала в столовую.
Сотрудники уже собрались у линии раздачи. Синхва раскладывал обед по тарелкам.
– Простите, опоздала, – извинилась она, присоединяясь к работе.
«Даже хорошо, что я сейчас занята, не будет времени думать о плохом».
Вскоре шумный суетливый обед завершился, столы и линия раздачи были протерты, посуда – вымыта, и Юми смогла вернуться в свою каморку. Она сняла халат, повесила его на крючок и посмотрела в зеркало. Дурные мысли навалились на нее с новой силой, дыхание перехватило, кровь прилила к щекам, на глазах навернулись слезы. «Надо взять себя в руки!»
– Не плачь. Нет причин плакать! Пожалуйста, не надо!
Она изо всех сил распахнула глаза и сжала кулаки.
– Если заплачу, значит, правда что-то чувствую к нему! А это точно не так. Ни капельки!
Юми уставилась на свое отражение, будто пытаясь загипнотизировать его: «У меня нет чувств к директору Чха! До самой старости буду жить. И умру старой девой!»
Телефон Чинука жалобно звонил на столе. Экран вспыхнул, и появилось уведомление о десяти пропущенных звонках от абонента Чу Хэри. Он взял телефон, выключил звук и снова положил его на стол. Учжин, замерший в ожидании, спросил:
– Будут какие-нибудь распоряжения?
На столе лежали сумки с контейнерами, которые приготовила Юми. Никто к ним так и не притронулся.
– Тоже не стал есть?
– Что?
– Ты тоже отказался есть обед Ли Юми?
Секретарь нервно сглотнул, чувствуя на себе яростный взгляд. Непонятно, почему директор решил выплеснуть свое раздражение именно на него. Учжин натянуто улыбнулся:
– А… В последнее время я неважно себя чувствую, мне прописали особую диету. Не могу есть мучное.
– Можешь не есть сэндвич. Тут еще салат.
– Курицу тоже запретили. Извините.
– Ну, тогда ничего не поделаешь.
Чинук виновато посмотрел на сумку с контейнерами, а затем повернулся к окну. Темные грозовые тучи заволокли небо. «Кажется, скоро дождь, – отстраненно подумал он. – Будто небо готово заплакать. И не только небо…»
– Наверное, стоит их выбросить? – пробормотал директор.
Учжин удивился и осторожно уточнил:
– Столько стараний и на помойку?
