Он думал, что восхитительные императорские ланчи, заказанные Чу Хэри, уже разобрали и съели. Значит, Чинук приказал избавиться от обедов Юми? «Да, наверное, он о ее контейнерах. Не могу же я избавиться от того, что уже съедено», – решил Учжин. Но на всякий случай переспросил:
– Как? Мы уже все съели…
– Я не о ланч-боксах! – взорвался Чинук.
– А? Тогда о чем?
Вместо ответа он глубоко вздохнул. И продолжил бормотать что-то себе под нос:
– Почему вечно веду себя, как бесчувственный идиот? Учжин, ты же понимаешь? А я нет. Не понимаю, что чувствую. Все это убивает меня, но ничего не могу поделать!
– Вам нравится, когда все просто и ясно. Если ситуация становится запутанной и оттого неловкой, вы стараетесь избежать ее.
Чинук задумчиво кивнул:
– Верно. Но в этот раз не вышло… Иногда могу не сдержаться, когда говорю с этим человеком. Выхожу из себя и превращаюсь в какого-то злодея. Будто это не я вовсе. Знаю, что это плохо. Но я же лучше, чем тот другой я, да?
Директор говорил настолько расплывчато, что понять его было невозможно. Учжин запутался:
– Что? Извините, не понимаю, не могли бы вы?..
– Не пытайся. Я сам себя не могу понять.
– А. Хорошо.
В такие моменты Учжин вспоминал пословицу «Молчание – золото». Вот и сейчас, не зная, что ответить боссу, он решил просто промолчать.
– О-о, ма! – радостно воскликнул Тонгу.
Михи купила целый поднос куриных наггетсов и картошки фри – похоже, у нее было очень хорошее настроение. Мальчик еще никогда не видел такого количества вкусностей сразу.
– Кушай, малыш, я… – Михи вставила трубочку в пакетик апельсинового сока и отдала сыну. – Если продолжу сниматься, то куплю тебе еще больше вкусностей. Взамен ты должен держать это в секрете от Юми. Хорошо?
Тонгу не знал, что значит «сниматься» или «секрет», но зато понял слово «вкусности» и широко улыбнулся.
– Секлет от ма.
– Какой хороший мальчик. Тонгу, зайчик мой. – Михи потрепала его за пухлую щечку.
– Какой очаровательный малыш, – сказала какая-то женщина, сидевшая от них через проход.
Похоже, Тонгу так мило ел картошку, что она просто не смогла промолчать.
– Такой смышленый, – добавила она.
Михи улыбнулась ей и повернулась к сыну:
– Тонгу, что нужно сделать?
Мальчик послушно встал и поклонился женщине.
– Сколько тебе лет?
– Два.
Тонгу выпрямился, вернулся за столик и взял куриный наггетс своей крошечной ладошкой. Он улыбнулся и откусил кусочек.
– У вас такой хороший внук.
– Внук?
Улыбка сползла с лица Михи. Она обиженно взглянула на чересчур любопытную даму.
– Вам кажется, это мой внук? Я что, похожа на старушку?
– Ой, не хотела вас обидеть. Извините.
Вскоре женщина ушла, почувствовав себя слишком уж неловко. Тонгу проводил ее взглядом и посмотрел на недовольную Михи. Что это такое, «внук»? Странно, но в Сеуле он очень часто слышал это слово, и всякий раз при этом мама сердилась. Только не понимал почему. Возможно, стоило спросить у Юми. Она должна была объяснить.
– В… нук, – прошептал мальчик.
Может, это какая-то еда?
Перед ужином повара собрались в столовой, наслаждаясь последними минутами перерыва. Но Юми не могла отдыхать: сидела в стороне от всех, на дальнем краю стола, и составляла меню, то и дело проверяя время на телефоне.
«Двадцать порций…» – думала она и понимала, что времени нужно куда больше, чем утром. Готовку следовало начать прямо сейчас. Осознав это, встала и пошла к кухне, на ходу набирая номер Учжина. Он сказал только то, что ужин нужен на совещание рекламного отдела, но не уточнил ни времени, ни места его проведения. После нескольких гудков секретарь взял трубку.
– Алло? – его голос звучал невозмутимее обычного.
– Здравствуйте, это Ли Юми.
– А, хорошо. Только хотел позвонить вам.
«Вспомнил, что не все рассказал, и решил уточнить детали», – предположила Юми, а вслух спросила:
– Скажите, пожалуйста, куда мне доставить ужин? Вы говорили, что он пройдет на совещании рекламного отдела. Значит, принести в большой конференц-зал? Или…
– Я прошу вас приехать в больницу.
– Что? Зачем?
«Действительно неожиданно. – Юми не знала, что и думать. – Они же не будут проводить совещание в больнице?»
– И никому об этом не говорите. Коллегам тоже.
– Да, поняла. А что случилось?
Она услышала, как Учжин тяжело вздохнул.
– Генеральный директор потерял сознание, – ответил он.
Юми застыла на месте.
Что? Генеральный директор? Мистер Привереда упал в обморок?
