– Не знаю. Мне казалось, это единственная причина, по которой ты можешь связаться со мной. Если не возникает срочной необходимости, ты звонишь мне примерно раз в год.
– Нет, ничего важного не случилось, просто я… как считаешь, мне суждено быть одной?
– Нет, ты замужем, а значит, никогда больше не будешь одна.
– Но мы ведь может развестись. – Я понимала, что именно это и ждет меня в будущем.
– Развода не будет. Я читаю журналы и вижу фото. Бастиан смотрит на тебя как гребаный оборотень, он явно готов разорвать на части любого, кто хотя бы приблизиться к тебе.
– Ты недавно читала фэнтези?
– Да, и было очень вкусно. – Она сказала так, словно поглощала самое лучшее на свете мороженое.
– Дай почитать. Мне нужен хороший роман.
– Так что, вы ссоритесь?
– Нет, мы просто… Я… Наконец-то я знаю, что мне надо. Но до него я никогда ничего по-настоящему не хотела. Всегда действовала быстро, и у меня никогда не возникало таких проблем. Почему теперь я сомневаюсь во всем?
– Потому что на самом деле понимаешь, что будет непросто. Любовь и отношения трудная штука. Ты убегаешь от всего этого, Мо.
– Я не убегаю. Никогда никого не бросала и…
– Да, потому что делаешь так, чтобы не пришлось никого бросать. Ты плывешь по течению и избегаешь трудностей. – Я покачала головой, готовая возразить ей. – Причина в твоих родителях, и я понимаю. Кажется, именно так чувствовала себя половина жителей города. Они любили твоего отца, а потом каждый раз, когда он уезжал и забирал с собой твою маму, ненавидели. Она была чертовски яркой звездой и освещала весь город, верно? Потом появился он и очаровал ее.
Воспоминания о днях, когда она улыбалась мне и крепко обнимала, были одними из лучших. Мой отец пробирался на рассвете в бабушкин дом после нескольких месяцев отсутствия и приносил доску для серфинга. В те моменты я любила его больше, чем океан, песок и свою доску. Мы классно проводили время вместе, а потом они снова оставляли меня, даже не попрощавшись.
– Видимо, обязательства пугают меня сильнее, чем я думала.
– Но ты справилась со своим страхом и вышла замуж. Верь в себя. И помни, ты не принимаешь наркотики, а значит, точно справляешься лучше, чем они.
Тема казалась неподходящей для шуток, но только с кем-нибудь другим. Мы с Линни выросли вместе, и ее родители тоже были наркоманами. Она видела, в какое дерьмо вляпались мои родители.
– Боже, – сказала я. – Помнишь тот случай, когда они так накурились, что попытались украсть из Тики-бара алкоголь? Не деньги, а алкоголь.
Линни тоже рассмеялась.
– Они даже не могли ходить, и шериф запер их, чтобы они протрезвели.
– Надо было вообще не выпускать их оттуда.
Смех Линни затих, и она вздохнула.
– Ему стоило посадить за решетку наших родителей. Я уже много лет не видела своих. Мама звонила недели две назад, но я не могла понять и слова из того, что она бормотала.
– Вот черт, у нее все нормально?
– Кто знает? – Я услышала шорох на другом конце провода. – Послушай, если сомневаешься в чем-то, помни, ты поступаешь так из-за того, что эти люди важны для тебя. Он тебе небезразличен. Не убегай от этих чувств. Прими их. А теперь мне пора. Не забудь через несколько дней проверить почту. Доставка посылки затянулась, но она скоро придет. Люблю тебя, пока!
Я вздохнула и повесила трубку, не совсем понимая, зачем вообще понадобилось звонить ей. Несмотря на то что ситуация пугала меня, я взяла на себя ответственность и не сбежала.
А теперь хотела остаться и даже сказать ему об этом. Я влюбилась и теперь пыталась вразумить свое сердце, но его продолжало все глубже затягивать в темную бездну, имя которой – Себастиан Арманелли.
Мне хотелось погрузиться туда и найти все спрятанные сокровища. Но я понимала, для этого сначала придется совершить важный поступок.
Набраться решимости и сказать ему, что я не хочу развода, а потом молить Бога, чтобы мои чувства оказались взаимны. Однако страх подорвал мою уверенность. Настолько, что я не знала, что будет хуже: потерять того, кого я любила, или выяснить, что он не отвечает мне взаимностью.
У нас осталось два месяца. Если я промолчу, придется распланировать наше расставание, а еще останется два месяца до заседания совета директоров, на котором я объявлю, что Бастиан покупает акции. Мы не обсуждали этот план, но, вероятно, сейчас было самое подходящее время.
Просто мне надо было понять, в чем именно заключается план.
Я вообще ненавидела планы, но теперь приходилось решать, каким станет будущее многомиллионной компании и чего преисполнится мое разбитое сердце, – сожаления или горечи отвержения.
Казалось единственное, что я могла сделать, пока ждала, утопая в сомнениях, это включить соляную лампу и зажечь благовония.
В десять вечера я стала сомневаться, что Бастиан вообще вернется домой. Обычно он всегда предупреждал, если оставлял меня на ночь одну.
Я заснула на диване.
На следующее утро проснулась уже в собственной кровати и укрытая одеялом.
Милый и услужливый Бастиан Арманелли. Я откинула одеяло, жалея, что не получила Себастиана, и что он не воспользовался мной.
