Бастиан фыркнул и поднял Луну на руки, а потом отнес в третью спальню. Я наблюдала, как он идет по коридору в идеальных брюках, подчеркивающих не менее идеальную задницу. Потом он скрылся в спальне, а я ждала его возвращения, собираясь рассказать, как ужасно одиноко она будет чувствовать себя там без других собак. Через пять минут он вышел и объявил:
– Она уснула на пуховой подушке.
Клянусь, никогда прежде не видела у него такой самодовольной улыбки.
Я подошла к кухонной раковине.
– Потом собаке будет очень больно.
Как и мне самой. Я не хотела отдавать ее, и из-за того, что он привел ее домой, тихий голос в моей голове теперь буквально кричал, требуя признаться ему в любви. Сказать, что я хочу жить с ним долго и счастливо в доме с белым забором из штакетника и с помесью ротвейлеров.
– Вряд ли кому-то будет больно. И почему ты считаешь, что это плохая идея?
– Ну, во‐первых, это ненадолго. Через два месяца я уйду. Не хочу привязываться к ней, если не собираюсь оставлять. Я уже привязалась.
Он снял галстук, положил его на кухонный стол, скинул туфли и подошел к холодильнику, будто я была женой, которая обычно готовит ужин.
– Я не ужинала, так что еды нет. Ты меня слушаешь?
– Я уже поел. – Он усмехнулся, словно понимал, что я никогда даже не буду пытаться готовить для него. – И я слушаю. Просто считаю, нам стоит успокоиться и все обсудить, а не доводить ситуацию до момента, когда ты опять начнешь говорить в двадцать раз быстрее, чем обычно, и все закончится ссорой.
Я вздохнула и попыталась положить руку на живот в надежде, что техника Рэйки поможет.
– Хочешь смузи? – Я бы не отказалась от одного, так мы оба могли успокоиться, и у меня появился бы повод чем-то занять руки.
– Конечно. – Он кивнул и сел за стойку, наблюдая, как я достаю ингредиенты из холодильника.
В угловом шкафчике стоял ультрасовременный блендер, мне нравилось, как быстро он крошит лед. В ожидании слов Бастиана я добавила ингредиенты и фрукты.
– Давай начнем с самого начала, идет? Наверное, нам стоит обсудить тот вечер, ragazza, потому что я не понимаю, как именно, но у нас возникла симпатия друг к другу.
Я усмехнулась.
– Я знаю, как. Мы провели вместе ночь, а потом были вынуждены несколько месяцев жить вместе. Своего рода долгое утро после…
– Нет, это не затянувшаяся интрижка. Ты на самом деле моя жена. Ты не безразлична мне. Я не сплю ночами, думая, а не перенести ли тебя в свою постель.
Нажав на кнопку включения сильнее необходимого, я прошептала:
– И жаль, что ты этого не делаешь.
Когда я выключила блендер и разлила жидкость по стаканам, Бастиан произнес:
– В этом и заключается наша проблема.
Я поставила перед ним стакан.
– В чем именно, Бастиан?
– Ты говоришь так, будто думаешь, что мне нет до этого дела и я невосприимчив к тебе.
– А разве нет?
– Хочешь сказать, что я просто развлекаюсь с тобой?
– Почему тебя не было последние три дня?
– Потому что я работал.
– И все? Или ты решил дистанцироваться после того, как снова развлекся со мной?
– Морина, я хочу, чтобы все было справедливо по отношению к тебе. – Он вздохнул, на его скулах заиграли желваки.
Я закатила глаза. Справедливостью было бы оказаться с ним на другой планете, а не здесь, где я действовала вслепую.
– Я продаю тебе акции, потому что хочу этого, а не потому, что ты вынудил меня проникнуться к тебе симпатией. И мне очень неприятно, что ты считаешь, будто я не умею разделять чувства и дело.
– Никогда не говорил, что…
– Ладно, неважно. – Я подняла свой стакан, попробовала смузи и поставила его обратно на стойку. С молниеносной скоростью приближаясь к безумию, я понимала, что скоро сорвусь. – Итак, мы будем двигаться к официальному разрыву? Возможно, пришло время рассказать об этом прессе. Мы провели вдали друг от друга несколько дней, и я предполагаю, что ты специально решил установить дистанцию. Давай продумаем остальное.
Вырвавшиеся слова были подобно спичке, которую бросили в емкость с керосином. Они быстро породили дикую, обжигающую своей силой злость.
Бастиан явно ощутил этот жар, потому что поморщился. Прикусив язык, я решила, что мой смузи может подождать, пока я вымою блендер. Отнеся его в раковину, я тщательно очистила каждую деталь, пытаясь выплеснуть свое разочарование.
Я не знала, была ли в принципе нужна Бастиану. Да, он хотел стать моим другом, но как насчет большего?
Как он вообще мог исчезнуть на несколько дней после того, что случилось между нами в приюте?
Я продолжала настойчиво тереть стекло, потому что хотела, чтобы перед погружением в посудомоечную машину оно стало идеально чистым. И тогда машина просто проверит, насколько хорошо я справилась. Кроме того, таким образом я избегала разговора с мужчиной, сидевшем по другую сторону островка. Мужчиной, который уставился на меня так, словно ожидал моей реакции на его слова о невосприимчивости.
Мне хотелось свернуть ему шею, послать к черту и вышвырнуть вон. Меня достал этот спектакль, после которого я начинала сомневаться, притворяюсь я или нет.
