– Может быть. А возможно, причина в том, что я прочитала бабушкино письмо. – Она зарылась пальцами глубже в песок. – Кажется, ты прав, она заманила тебя в ловушку, чтобы ты обеспечил мне защиту.
– Теперь мы видим, насколько умно она поступила. Никто бы не решился посягнуть на фургончик моей девушки.
Она повернулась ко мне.
– Неужели ты настолько могущественен и известен?
– Ragazza, за пределами этого города я – бог.
Морина посмотрела на солнце и прищурилась, словно пытаясь разглядеть что-то вдали.
– Как считаешь, если бы боги действительно существовали, они бы наслаждались такой жизнью? Принимать решения даже несмотря на усталость, нести ответственность за жизни, возможно, двигать горы? – Похожие на сапфиры глаза посмотрели на меня. – Бастиан, ты когда-нибудь устаешь от всего этого?
Я не ответил. Открой я рот, оттуда вылетели бы слова, которые ни один из нас был не в силах переварить. Морина видела во мне нечто такое, что не удавалось разглядеть никому другому. Она задавала вопросы и размышляла о том, о чем никто другой даже не думал. Ее крайне быстро облеченные в слова мысли представляли опасность.
По крайней мере, для меня.
Ветер развевал темно-каштановые вьющиеся волосы по ее плечам, а солнце поднялось настолько, что теперь согревало загорелую кожу. Именно на фоне моря и восходящего солнца ее и должен был запечатлеть художник.
Вероятно, поняв, что ответа ждать не стоит, она прочистила горло.
– Ладно, все равно ты считаешь меня глупой за то, что я не сдалась сразу и не согласилась на наш брак. Возможно, ты прав. Но мне нужно было время, чтобы свыкнуться с ситуацией.
– Понимаю, вот только мы ограничены во времени.
– Да, теперь начинаю это понимать. – Она потянулась к запястью, возможно, искала свои браслеты из бисера, которые я заметил раньше, однако теперь их там не было. Потом девушка сплела пальцы, пытаясь найти комфорт и без них.
– Попросить кого-нибудь собрать твои вещи?
– Собрать мои вещи? – Она усмехнулась. – Интересно, как часто ты переезжал, и кто упаковывал твои вещи?
Морине нравилось подчеркивать, насколько мы разные. Таким образом она создавала так необходимый барьер. Я не возражал. Нам все равно надо было очертить границы и озвучить правила.
– Если хочешь все собрать сама, могу попросить Данте отвезти тебя, когда закончишь.
– У меня есть пикап. Просто я редко им пользуюсь. – Она прочистила горло. – Готова посмотреть с тобой квартиры. У меня пока нет доступа к деньгам на аренду, но, когда смогу, я оплачу половину.
– У меня уже есть квартира, расположенная неподалеку от компании. – Я купил ее совсем недавно, но не счел нужным сообщать об этом Морине. Сам не понимал, почему так старался создать для нее комфортные условия. Все равно никто не придет проверять нас или нашу гостиную. – Ни к чему тратиться на аренду, ведь я заинтересован в этой затее так же, как и ты. А еще надеюсь, твоя благосклонность ко мне продлится достаточно долго, и, когда придет время, ты позволишь выкупить твои акции.
– Бастиан, я хочу удостовериться, что ты позаботишься о городе, что он будет процветать. Моя бабушка…
– Она мне не доверяла.
– Да, именно так.
– Мой отец вел себя нечестно по отношению к ней, – признался я, понимая, что единственная причина моего пребывания здесь – необходимость привести в порядок дела.
– Хорошо, – медленно произнесла она, давая понять, что ей не по себе и она не знает, как поступить.
Ветер задул сильнее, тогда Морина задрожала, и я все же не сдержался. Я расстегнул свою толстовку и протянул ей. Она нахмурилась и сделала шаг назад.
– Все нормально.
– Ты вся покрылась мурашками, – указал я.
Она покачала головой, будто моя толстовка была слишком дорогой. Я поднял ее повыше.
– Серьезно?
– Тогда ты сам замерзнешь. К тому же я удивлена, что ты не надел костюм. Ладно толстовка, но футболка?
Заметив невозмутимый взгляд, я посмотрел вниз, желая убедиться, что выгляжу нормально. Затем рассмеялся.
– Ты шутишь?
– Нет! – Пока я продолжал смеяться, Морина выхватила у меня толстовку и надела ее. – Твоя привычка постоянно носить костюмы кажется пугающей, но крайне странно видеть тебя в чем-то другом.
– Вообще-то, когда мне позвонили и сообщили, что к тебе кто-то вломился, я спал.
– И ты поспешил сюда, чтобы спасти меня? – Она ухмыльнулась, окинув меня удивленным взглядом.
– Рассчитывая на благодарность, – проворчал я и повернулся обратно к фургону.
– Знаешь, весьма странное поведение. Я не смогу сегодня продавать смузи, а они даже не старались найти меня. Ведь это попытка похищения, так? – Она топнула ногой. – Зачем тогда портить мое оборудование?
Мне не понравилось пренебрежение, с которым она сказала об этом, ведь дело могло закончиться пытками, но я продолжал быстрым шагом идти к фургону.
– Почему бы просто не проявить вежливость, например, позвонить или оставить записку? Кто знает, возможно, мы все преследуем одну цель, – беспечно продолжала она.
Морина была молода. Она не жила моей жизнью, напомнил я себе, как за несколько дней до этого сделал Данте.
