Когда после обеда начались уроки магии, принц и вовсе глотал каждое слово учителя, с легкостью запомнив всю лекцию наизусть. Он не сильно вник в суть урока, но все же помнил каждое волшебное слово, сказанное учителем. С первой секунды урока принц проникся к учителю безмерным уважение. Он казался самым умным человеком во всем волшебном мире. Казалось, что учитель обладает безграничными знаниями, не было вопроса, на который старец не знал бы ответа. Виктор полюбил Клея так, как, возможно, любил бы отца, будь тот рядом.
Заслужить похвалу учителя было для принца настоящим достижением, и не проходило и часа занятий, как он достигал своей цели. Виктору очень хотелось показать себя умным и способным учеником. Ему и в голову не приходило, что это может кому-то не понравиться. Виктор был горд собой, и не старался этого скрывать. Весь его светящийся вид вызывал раздражение у одноклассников.
Разумеется, никто принцу и словом не обмолвился о том, что тот ведет себя, как маленькая зазноба. Между собой студенты тоже не стали обсуждать спорные успехи королевского отпрыска. Но с первого же дня всей душой пожалели о выпавшей им чести обучаться вместе с Виктором. И ситуация не менялась ближайшие годы. Пелена самолюбия не только не спала с глаз принца, она намертво укрепила свои позиции, в корне испортив характер ребенка. Шустрый маленький демоненок не знал жалости к своим друзьям по обучению: с ним никому не хотелось стоять в паре. И такую честь почитали за самое настоящее наказание.
— Раз, два, три — чеканил старый Клер во время очередной тренировки, пока двадцать пять пар мальчишек отрабатывали боевые приемы.
Раз — и Виктор обхватил за шею своего одноклассника, что был на голову выше. Два — заломил противнику руку. Три уложил Альпина на лопатки. Только на этот раз все пошло не так, как обычно. Ребенок не стал подчиняться судьбе, как делал обычно, когда стоял в паре с принцем. Ему захотелось побороться, показать свою силу. Ему захотелось победить.
Рука мальчика перекрутилась, Виктор поднажал на спину одноклассника коленом и услышал легкий треск. Принц не сразу осознал, что произошло. Подумалось, что это тренировочная рубаха пошла по швам. Но вопль Альпина заставил принца ослабить хватку. На этот раз он перестарался.
— Магам не следует проявлять свои чувства, настоящий воин терпит вопреки любой боли, — нравоучительно проговорил принц свой заученный некогда урок. Он помнил все, что говорил ему учитель и подходящая фраза мгновенно выскочила из его уст.
— Да пошел ты… — грубость стала ответом того, кто от боли совсем забыл, что перед ним будущий король Эгелии.
Виктор ждал, что учитель сейчас же накажет ученика за подобные слова. Он быстро нашел глазами старца, но тот не смотрел на принца. Клей опустился над своим учеником и с ужасом увидел выпирающую кость. Требовалось немедленное вмешательство магии.
Альпина и Клея окружили остальные ученики, грубо оттолкнув Виктора в сторону. Главный маг академии читал целебные мантры, пока остальные ученики возмущенно пялились то на пострадавшего, то друг на друга.
В душе Виктора было больше недоумения, нежели стыда. Какое-то время он молча наблюдал за толпой учеников, в ожидании, что те скоро вернутся к занятиям. Когда через пять минут Клей взял на руки покалеченного мальчика и отправился в больничное крыло, велев остальным не расходиться до его прихода, Виктор как ни в чем не бывало продолжил самоподготовку.
Его ужасало, что остальные ученики теряют драгоценные минуты для обучения. Ему было невдомек, как сильно все были перепуганы. Сочувствие, возмущение и гнев не позволяли остальным ученикам пошевелиться, не то, чтобы опуститься в стойку для медитации. Им одновременно хотелось и говорить, и молчать. Все они косились на маленького Виктора и не смели произнести хотя бы слово. Все, кроме одного.
— Виктор, — громко воскликнул Энджей. — Знаешь, о чем с сегодняшнего дня я буду молиться каждую ночь?
Взоры пятидесяти мальчишек одновременно метнулись на принца. Мальчик не подавал виду, что боится. Хотя вопрос и выбил землю из-под ног, с виду он был все также невозмутим. Довольно быстро Виктор заставил себя едва заметно помотать головой.
Удовольствовавшись столь малым отзывом Энджей не стал разочаровывать толпу друзей.
— Я буду молиться, чтобы твой отец здравствовал и правил Эгелией сотню лет. Ибо когда его не станет, мне ничего другого не останется, как уехать из родного края.
Многие одобрительно хмыкнули, и до Виктора наконец дошло, что его не любят. И после случившегося ему уже никогда не обрести любовь подданных. В его голове зародилась странная мысль, что из него получится дрянной король.
