Она вновь, как безумная, листает блокнот, еще и еще раз, и ищет цветок.
– Он был здесь, я же знаю. – Она напугана, и у нее начинает дрожать голос.
– Цветок остался у реки, ты бросила его там, – осторожно говорю я. Она не помнит, да и откуда бы? Она ведь не Лилиан. – Он завял и раздавился, и ты его выбросила.
– Нет, – выдыхает девушка. Я вдруг понимаю, что это взволновало меня до глубины души – понять бы только смысл ее потрясения. – Они его вернули. Когда ты болел, они его вернули, создали точную копию – как и твою флягу. И они сделали это, чтобы я не сдавалась, чтобы напомнить мне, как сильно я… – Она задыхается и закрывает глаза. – Я тебе не говорила. Но я положила его сюда, чтобы сохранить, и он пропал.
Я тянусь за дневником, и она отдает его, выпустив из слабой руки, и смотрит куда-то мимо меня. Ее бросает в дрожь. Я тоже перелистываю страницы, но цветка не нахожу. Она ошибается, должно быть, эти создания подменили ей воспоминания. Но все же у меня неприятно скручивает живот, и неосознанно мне не хочется держать ее на расстоянии вытянутой руки. Она помнит, что я болел, что у меня есть дневник. И настоящая Лилиан на самом деле нашла цветок и положила его между страниц. Ее страх неподдельный.
Вдруг что-то привлекает мой взгляд, и у меня застывают руки. Я перелистываю несколько страниц. И там, едва заметный на фоне незаконченного стихотворения, которое я писал на Эйвоне, виднеется слабый отпечаток – и у него очертания цветка.
От расстройства она забывает, что боится моих прикосновений, и склоняется над блокнотом, обвив рукой мой рукав. У меня щемит сердце, и внезапно перехватывает дыхание. Эта ее привычка стала такой родной, что мне трудно сохранять самообладание.
Она снова забирает дневник и ставит его вертикально: мелкие прозрачные пылинки сыплются нам на руки, но я не смотрю ни на пылинки, ни на руки, ни на дневник – я смотрю на ее лицо. На нем ясно отражается каждая эмоция, губы подрагивают, ресницы закрывают ее взгляд.
– Они его воссоздали, но в то же время нет, – шепчет она. – Вещи, которые они создают, остаются лишь на время.
Меня будто окатили ледяной водой. Я понимаю. Возможно, страх или горе мешали мне осознать, возможно, я просто не успел понять, что все время было у меня перед глазами. Не знаю, как это возможно, не знаю, почему так случилось.
Но она – моя Лилиан. И я больше не потеряю ее снова.
Мы сидим в коридоре на полу и едим разделенный пополам паек, запивая водой из фляги. Передохнуть нужно не только Лилиан. У меня в голове мысли так быстро сменяют одна другую, что я ничего не понимаю. Но я знаю, что она – моя Лилиан и я не могу жить без нее. Мы рассматриваем флягу – ведь ее тоже воссоздали шепоты. Но она по-прежнему крепкая и настоящая, как в тот день, когда мы нашли ее. Цветок возник случайно. Он выполнил свое предназначение и исчез, потому что больше не нужен.
Они не заберут Лилиан. Они не могут.
В конце концов мы успокаиваемся и продолжаем искать источник питания – ведь за этим мы сюда и пришли. Найдем его – и, возможно, сумеем включить систему связи и отправить сигнал бедствия.
Коридор идет под уклон, и по обе его стороны тянутся двери. Каждая дверь помечена эмблемой компании Лару – греческая буква лямбда. Мы молча идем вперед.
Я открываю несколько дверей, но за ними видим все то же самое, что нашли и наверху: выключенное оборудование, темные мониторы. И вдруг Лилиан вскрикивает: она обходит меня и показывает на тусклые оранжевые огоньки, которые я не заметил, – устройства в спящем режиме.
– Кажется, вся станция на резервном электропитании. Видимо, когда папа отозвал отсюда всю команду, они не отключили все полностью. – Девушка отходит и смотрит, куда ведут провода: они поднимаются по стене к потолку и выходят в главный коридор. – Если мы найдем источник питания и включим его на полную мощность, то выведем устройства из спящего режима и, наверное, сможем отправить сигнал.
Мы возвращаемся в коридор и идем по нему вниз – туда тоже ведут провода.
– Ты уверена, что здесь есть не только генератор? – спрашиваю я.
Она качает головой, не поднимая ее.
– Слишком много оборудования – генератор не потянет такую мощность. Должно быть что-то другое, иначе не было бы горячей воды и света. Да и как у них работало все остальное? Нет, тут точно есть что-то еще. Я чувствую. – Голос ее тихий и слегка дрожит от усталости или расстройства.
– Что ты имеешь в виду – чувствуешь?
– А ты разве нет? – Она замолкает, тяжело сглатывает и прижимает палец к виску. – Здесь. Похоже на головную боль… хотя нет, не то. Такое чувство, что внутри что-то есть, чего там быть не должно. Здесь что-то не так.
– Это похоже на дрожь, когда они показывают тебе видения? Или это голос?
Она качает головой.
– Похоже, но не совсем. – Ее голос падает до шепота. – Думаю, они хотят, чтобы мы нашли то, что здесь спрятано.
Хотя эти существа, заставлявшие свет мигать, притихли, меня все равно не покидает неприятное ощущение, что они следят за нашими поисками.
