— А то — что? — голос у некроманта был хриплый, надтреснутый; сам он выглядел неважно — на первый взгляд был цел и здоров, но выражение его глаз как-то неуловимо изменилось, и эта перемена не ускользнула от Элли. — Я и забыл, что теперь ты великий вершитель судеб.
— Позову охрану, и тебя уведут обратно, — бросила девушка, отворачиваясь к окну.
— А я их убью, — некромант зевнул и добродушно улыбнулся, почесывая заросший подбородок. — А потом как следует накажу и тебя.
— Накажешь? — Элли почувствовала, как внутри нее поднимается волна плохо сдерживаемого гнева. Вопреки всякому здравому смыслу некромант продолжал считать себя хозяином положения. А ведь в ее власти было убить его; отомстить за все пытки, за все унижения и лишения, которые девушка испытывала по вине этого человека. Всего одно ее слово — и его вздернут на виселице, а Элли будет стоять в первом ряду и улыбаться.
Корвин скосил на нее взгляд и торопливо закинул в рот последний кусочек хлеба; пошевелил носком сапога и нехотя принялся их расшнуровывать. За ботинками настала очередь куртки, которую мужчина не глядя швырнул на стул.
— Раз уж ты все равно решила меня повесить, то я хотя бы посплю напоследок, — Корвин лениво взбил подушку и, прищурившись, посмотрел на девушку. — Сделай одолжение — пусть моя казнь не будет публичной.
— Вот еще… какая казнь? — разозлилась Элли. — Никто тебя не будет вешать.
— Да? — Корвин приподнялся на локте, с деланным интересом смотря на нее. — Ты уже все решила?
— Не все, — она покачала головой и подсела на кровать, невидящим взглядом глядя в окно. — Ты плохой человек…
— Избавь меня от нотаций, — комично взвыл Корвин, — давай перейдем к той части, где ты объявляешь о моей неприкосновенности на этих чертовых землях.
Элли кисло улыбнулась и лишь качнула головой. Она долго думала и пришла к выводу, что ей, в общем-то, нечего предложить ренегатам, а злодеяния некроманта настолько чудовищны, что даже знай Элли, как построить атомную станцию, это бы не спасло ее хозяина.
— Всех моих знаний не хватит, чтобы оправдать тебя, — испытывая укол злорадства, ответила девушка. — И, честно говоря, я не вижу во всем этом смысла.
Корвин напрягся и уже гораздо внимательней смотрел на свою собеседницу. А Элли, сидя спиной к некроманту, продолжала излагать свои мысли.
— Во-первых, ты очень плохой человек. Во-вторых, ты плохо со мной обращался. В третьих, мне больше не нужна твоя помощь, — Корвин не мог видеть лица Элли, иначе бы его неприятно поразила садистская усмешка, с которой девушка перечисляла свои доводы, — в четвертых, ты мне никогда особо не нравился.
— Вот как, — Корвин кашлянул и устало потер лоб. — Видимо, я сильно ошибся насчет тебя.
— Ошибся? — Элли чуть обернулась, бросая на некроманта уничтожающий взгляд. — А как я могу относиться к тебе иначе после всего случившегося?
— Женщины, женщины, корень зла и inima diavolului, — сокрушенно проговорил Корвин, — вы непостоянны, обидчивы, мелочны и, вдобавок ко всему, глупы. Ах да, еще и недальновидны. Нелогичны, нерациональны. Ваше сердце — вот то, что заглушает ваш слабый голос разума. Umplut de lacrimi ochii şi inima ta cere răzbunare, fată frumoasă.
— Ну спасибо, — обиделась Элли и добавила на польском, — шовинист.
— Кто?
— Старый дурак, — огрызнулась девушка. — Во всяком случае, рассуждаешь ты именно так.
— Для тебя я, пожалуй, и вправду старик, — согласился Корвин. — Но ведь твое решение действительно продиктовано вовсе не голосом разума.
— Я вообще ни слова не сказала о своем решении, — разозлилась Элли, резко оборачиваясь. — Я лишь сказала, что мне на самом деле очень не хочется это делать.
Корвин оставался серьезен, и Элли была вынуждена продолжить.
— Тебя не помилуют. Я не знаю, почему чисторожденные развязали эту войну, но ты по уши в дерьме.
— А может быть ее еще и единолично я развязал? — тускло спросил некромант.
Элли уже была готова ответить утвердительно, но вовремя прикусила язык. Ей понадобилось совсем немного настойчивости, чтобы Дерек в подробностях рассказал историю своей вражды с некромантом. Ахая и сокрушенно качая головой, Элли так и не могла поверить в портрет, который рисовал ей мужчина. Чудовищно, безо всякого раскаяния убить свою мать? А потом, спустя много-много лет — родную сестру? Здесь, в Ларкете, за Корвином закрепилась репутация безумного жнеца, машины убийств, который ни перед чем не останавливался. И все же что-то мешало Элли полностью поверить в слова Дерека. Его собственное с ней обращение: конечно, он пытал ее. Но потом… Он даже дважды спас ей жизнь, один раз собираясь пожертвовать собственной. Об этом случае Элли предпочитала не вспоминать.
— Меня это не касается, — она постаралась придать голосу твердость. — Когда ты собирался перейти Провал, у тебя был какой-то план.
— Был, но он немного… провалился, — Корвин раздраженно ударил кулаком по покрывалу.
— Значит, нам надо придумать другой.
— Нам? О, неужели… а как же «ты мне больше не нужен»? — передразнил ее некромант.
