— Что это?.. — Корвин попытался сесть, но покачнулся и растянулся на земле, внезапно ощутив всем телом неестественный холодок. Именно это он чувствовал, когда оказывался на той стороне. Уже понимая, что он увидит, мужчина заставил себя открыть глаза: он уже не видел ни леса, ни своих пленителей; вокруг него сгрудились призраки. Некоторые улыбались, некоторые — потирали руки, предвкушая пытки, которые они устроят своему хозяину.
Корвин без сопротивления позволил связать себя и взвалить поперек седла. У него не осталось времени и сил на какое-либо сопротивление — в рядах его армии назревал мятеж, и некромант собирал всю волю и все остатки сил, которые не забрало с собой зелье, чтобы если не сохранить контроль, то хотя бы выжить. Это далось ему ценой немалых усилий, но перед Корвином промелькнул призрачный шанс спасения — довериться девчонке. Только перед женщинами открыты воистину все двери — даже личных спален и темниц.
Но некромант рассчитал не правильно. То ли в мире Элли женщины не пользовались своим телом таким образом, то ли сама девушка решила, что это неудачная идея, но так или иначе она попросту обманула его старшего брата. И, надо признать, сделала это хорошо.
Корвин поверил. Стоя перед советом и заслушивая речь Элли, он не мог отделаться от мысли, что заслужил это. Он всегда был груб и жесток, никогда не ценил окружающих в целом, а девчонку в частности захватил с собой лишь для того, чтобы под рукой всегда был слуга и возможная жертва для ритуала. Когда Элли спасла его первый раз, Корвин нехотя признал, что теперь, даже следуя его собственным понятиям чести, придется, во-первых, оставить девчонку в живых, а во-вторых попробовать вернуть ее в свой мир; некромант ненавидел оставаться в долгу.
Впрочем, лишь слушая упреки девушки, Корвин понял, что и хозяином он был далеко не идеальным. Не сказать, что его это оскорбило или задело; скорее неприятно удивило — ведь другие зачастую не бывают и на десятую долю так же милостивы как он. Но Элли, существо из другого мира, имела свои понятия о благородстве и гостеприимстве, которые не могли не вызывать улыбку некроманта. Впрочем, улыбка получилась восковой, и «таяла» с каждым новым словом Элли. Корвину показалось, всего лишь на долю секунды показалось, что за этими словами таится что-то еще. Когда приговор был зачитан, Корвин, совершенно измученный зельем и горькими упреками девчонки, предпочел удалиться как можно быстрее — слушать ее и смотреть на ухмыляющегося брата больше не было сил.
Но в темнице контроль пропал окончательно — Корвин метался по подземелью, отбиваясь от видимых только ему врагов, рычал, как зверь, и даже умудрился толкнуть конвоира, за что тут же получил вполне реальный и приведший его в чувство удар.
— …Хотя бы одну причину, почему мне не сломать тебе шею? — почти с отчаянием шептал некромант, сжимая в руках девушку. Его лихорадит, вокруг — полно призраков; девчонка близко, так близко, что если вздохнуть полной грудью — он прижмется к ней; Корвин готов услышать любой ответ — все что угодно, лишь бы не приводить свою угрозу в действие. А Элли очень лукаво улыбается, при этом нарочито громко требуя выпить противоядие…
И Корвину остается лишь с тихим злорадством смотреть, как его заклятый враг откупоривает бутылку и вливает ему в рот то, что все еще считает ядом. Дерек ждал, что девчонка поступит именно так, и она не стала его разочаровывать…
…Спохватившись, некромант убрал сухари и, немного помедлив, вытащил холодную куриную ногу, с удовольствием вгрызаясь в жесткое, пахнущее древесными опилками, мясо. Если девчонка не поторопится — останется без обеда и, возможно, ужина. Запив кусок слабым вином из фляги, которую он снял с последнего трупа, Корвин дотронулся до воспаленной части лица.
Глаза было жалко. Лишиться столь важного органа в бою было почетно, но потерять его по своей собственной дурости, попав в плен —просто глупо. Вопреки всему Корвин не был склонен винить в случившемся девушку. Дерек никогда не мог выносить чуть насмешливого взгляда младшего брата, так что подобная участь настигла Корвина часом или двумя-тремя днями позже. Посмеиваясь, Корвин представил, как будучи одноглазым, с темной повязкой, уже перестанет быть желанным гостем в домах некоторых знатных дам.
Светлячок скользнул вниз и закружил над его головой. Корвин подскочил к лазу — верхний ярус освещал слабый свет факела, и кто-то смотрел вниз. Шарик скользнул под потолок, освещая лицо незнакомца, и некромант, который был готов к любому повороту событий, облегченно вздохнул и снова сунул не обглоданную косточку в рот.
— Привет, — он махнул Элли рукой, — спускайся, здесь совсем невысоко. Погоди, я только…
Корвин не успел договорить — девушка уже повисла на руках и, разжав пальцы, устремилась вниз. Ругнувшись, он рванулся вперед, ловя Элли у самой воды.
— Я же сказал погоди, — он с трудом устоял на ногах, поскользнувшись на скользких плитах.
— Что это? — протянув руку, Элли дотронулась до торчащей из его рта куриной косточки.
