— Зачем ты лжешь, девочка? — женщина не смотрела на нее; ее внимание, казалось, всецело поглотил ночной пейзаж за широкими стеклянными дверьми.
— Лгу? — Элли тоже посмотрела сквозь стекло, но не увидела ничего, кроме освещенной фонарями стоянки перед больницей.
— Ты видела меня задолго до этого утра. Вспоминай, — приказала медсестра.
— Я помню, — нехотя начала Элли. — Ваше лицо… нет, это просто были вы. Вы были цыганкой, которая закатила сцену в самолете и которую позже выдворили вон.
— Грубо, девочка, очень грубо. У меня не было времени тебе что-либо объяснять.
— А что вы могли мне объяснить? Вы злились на меня за то, что я откровенно разглядывала вас в зале ожидания, — Элли вздрогнула и нахмурилась. — Это были галлюцинации, я понятия не имею, как вы об этом узнали…
— Галлюцинации? А это тогда что? — цыганка широким жестом обвела помещение вокруг и скривила губы в улыбке.
— Реальность.
— О, бедная девочка, — та лишь сокрушенно качнула головой и обернулась на большие круглые часы. — Тебе выпала непосильная ноша, для которой ты никогда не предназначалась.
— Это вы о чем? — полюбопытствовала Элли.
— О, я говорю о том, что ты видела в своих… галлюцинациях. Но все это всего лишь бред твоего воспаленного мозга, так что оставим это…
— А если на секунду представим, что не бред? Только представим, — Элли заставила успокоиться колотящиеся сердце. — Вы можете как-то это объяснить?
— Объяснить? Моя несчастная девочка, — женщина погладила Элли по щеке. — Что именно ты хочешь знать?
— В общем-то все, но вы ведь не расскажете, — невесело бросила девушка. — Почему я? Я — избранная?
— Отмеченная. На тебя не возложено никаких миссий и своими поступками ты не рушишь чужие надежды.
— Отмеченная… кем?
— Сильным духом, который подчиняется чужой воле.
— Бессмыслица какая-то, — Элли скрестила руки на груди. — Ну и для чего меня понадобилось отмечать?
— Бедняжка, такая молодая, но уже нажила себе врага, — цыганка печально вздохнула. — Проклятье, которое наслали на тебя, должно было раз и навсегда стереть тебя с лица земли. Старая магия, мощная, опасная. Заклинатель дорого заплатил за это. Моих сил не хватило, чтобы спасти тебя, и все, что я смогла сделать — лишь изменить конечную цель.
— Ну потрясающе, — Элли не смогла сдержать язвительного фырканья. — Мой мифический враг нашел в дешевом цирке зловещего мага и решил отправить меня на тот свет. Но тут появились вы — и спасли меня, отправив в другой мир. Даже если предположить, что все это правда — почему нельзя было отослать меня в более благоприятное место? — шутливо рассердилась девушка, но цыганка смерила ее таким взглядом, что Элли затихла.
— Много лет назад между нашими мирами существовала древняя связь. Мы, народ, который ты считаешь невежественным и погрязшим в детских суевериях, потомки людей, которые пришли оттуда. Мы — кочевники. У моего народа нет ни своей страны, ни своего мира. Прошло много тысяч лет прежде чем мы осели здесь, сохранив лишь сотую часть нашего былого величия.
— Слабо верится, — пробормотала девушка.
— Твое право. Ты спросила — я отвечаю; я выбрала наугад. Анемерис был первым миром, который я вспомнила и в котором бы тебе не угрожали твои завистники.
— Анемерис, — тихо произнесла Элли, словно пробуя это слово на вкус. — Но почему я? Почему, зачем вам понадобилось меня спасать? Я…
— Ты –ничтожество; настолько жалкое существо, что не можешь стать причиной гибели целого лайнера.
— О, конечно, — обиженно пробормотала девушка. — Охотно верю, что вы родились в том мире. Характерная черта — отсутствие всякого уважения.
Цыганка громко расхохоталась, обнажая желтые неровные зубы.
— Знаете, все это было действительно увлекательно и весело, но я хочу увидеть доктора, — холодно процедила Элли, когда женщина умолкла.
— Тебе назначен плазмаферез. Прямо по коридору, третья дверь, — медсестра протянула ей карту и направилась к выходу. — Суеверия… чей народ действительно болен? Кто готов признать, что он юный наркоман, отрицая саму возможность существования магии… Nu face o greşeală, fată. El va fi de aşteptare pentru tine, — автоматические двери бесшумно раскрылись, и цыганка буквально растворилась в ночи.
— Ага, непременно, — рассеяно сказал Элли, пролистывая карту, — любопытно, но почему…
Она огляделась, запоздало сообразив, что рядом никого более нет. Приемный покой растерял жалкие остатки уюта, и девушка была готова поклясться, что в помещении стало холоднее. Нарочито бодро посвистывая, Элли сделала неуверенный шаг в сторону коридора.
Цыганки, магия, другие миры — она наверняка продолжает галлюцинировать, и сейчас, вполне возможно, схлопотала остановку сердца; во всяком случае, недавняя сцена до жути напоминала кадры из фильма, где умирающий герой должен сделать выбор: остаться в мире живых или же отправиться на тот свет.
— О, да ради всех святых! — яростно прошипела она, направляясь к стеклянным дверям выхода. — Да настоящий Джо бы с меня шкуру спустил за подобную выходку. И плазмаферез при таком отравлении… да вы все с ума посходили.
