Что-то прижалось к моим губам. Это было немного похоже на поцелуй, только гораздо крепче. Мои щеки надулись, как мяч, грудь стала приподниматься, и тут же что-то сдавило мои ребра. Я ощутила несколько резких толчков; воздух со свистом вылетел у меня из легких, но тяжесть с груди не исчезла. Казалось, кто-то хотел во что бы то ни стало расплющить меня, раздавить в лепешку. В спину мне вонзалось что-то острое, словно я лежала на постели из сосновых иголок, но ни рук, ни ног я не чувствовала.
На несколько мгновений плач прекратился, потом я снова услышала его, на этот раз – совсем близко. И кто-то над моей головой считал: «Раз. Два. Три…» – считал мерно, с одинаковыми паузами, как автомат. Плач стал громче, безысходнее, тоскливее.
«Пожалуйста, не плачь!»
– Я слышала! – воскликнул детский голос. – Слышала ее в своей голове! Мамочка сказала, чтобы я не плакала.
«Мамочка?..»
Перед моим мысленным взором предстал образ маленькой девочки со светлыми вьющимися волосами и голубыми глазами.
«Мама?..» Чужая мысль робко прикоснулась к моему сознанию.
– Посторонись немного, Кэсс! – Голос был мужской, грубый.
И снова к моим губам прижались чужие губы, воздух ворвался в саднящее горло, раздул легкие. Сильные ладони надавили на грудную клетку.
– Дыши, Молли! Давай же, детка, дыши!..
Я и сама хотела дышать. Очень хотела, но тело отказывалось мне повиноваться. Оно было чужим, неподатливым, тяжелым, и я была заключена внутри его, как моллюск в раковине.
«
Этот пронзительный крик раздался внутри моей головы. На сей раз я узнала голос. Он принадлежал моей Кэсси и был очень… красивым.
«Я здесь, Русалочка».
Кэсси заплакала громче.
Давление в груди нарастало. Я больше не могла его терпеть. Казалось, мои легкие объял жаркий огонь. Нужно было срочно что-то делать… Внезапно мой рот сам собой широко раскрылся, легкие расправились, и внутрь хлынул поток воздуха. Я услышала собственный хриплый вдох.
– Слава богу!
Я сделала несколько глубоких вдохов подряд, и только после этого плотная мгла перед глазами начала редеть.
– Оуэн?.. – с трудом произнесла я и тотчас раскашлялась. Горло у меня саднило так, словно я в одно мгновение заполучила сильнейшую ангину.
– Не разговаривай, тебе нельзя!
Нельзя так нельзя. Я, может, и сказала бы что-нибудь еще, но горло болело так, словно из него только что вытащили раскаленную кочергу.
Кашель между тем унялся, и я заметила, что все мое тело сотрясает крупная дрожь. Мне и в самом деле было холодно: руки и ноги я теперь чувствовала, но пошевелить ими все равно не могла – пальцы словно окоченели и не слушались.
– Ее знобит. Я принесу одеяло. – Я услышала рядом с собой голос Фиби. «А она-то как здесь оказалась?» – подумала я.
Послышались удаляющиеся шаги, потом они вернулись. Чьи-то руки укутали меня бабушкиным вязаным пледом, который согрел меня на удивление быстро. Правда, я все еще мерзла, но дрожь прошла.
– Как ты, мамочка?..
Я с усилием приподняла веки и тут же снова зажмурилась – таким ярким был бьющий мне в лицо свет. Лишь несколько секунд спустя я поняла, что это не солнце и не установленные Оуэном светодиодные лампы – это горела и переливалась аура Кэсси. Она была золотисто-желтой, как ее волосы. И прекрасной.
Пораженная до глубины души, я долго смотрела на дочь снизу вверх, а потом сказала:
– Ты такая красивая, Кэсс!
Всхлипнув, Кэсси прижалась к моей груди, и я снова раскашлялась.
– Осторожнее, детка. Давай лучше поможем твоей маме сесть.
Чьи-то руки взяли меня за плечи и приподняли. Я была так слаба, что ни за что не смогла бы сделать этого самостоятельно. Огромным усилием воли я заставила себя обнять Кэсси, которая зарылась заплаканным лицом в мою блузку.
Я поцеловала ее в теплую макушку.
«Ты меня спасла», – мысленно сказала я ей. Я была уверена – если бы я не услышала, как она меня зовет, то так и ушла бы в темноту, провалилась в пропасть, навсегда потеряв и ее, и всех, кого любила.
Несколько слезинок выкатились из моих глаз и упали на голову Кэсси. Ее волосы пахли огуречным шампунем и морской солью. «Ты меня спасла, – снова мысленно повторила я – главным образом потому, что говорить у меня не было сил. – Ты спасла…»
– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно поинтересовалась Фиби, наклоняясь ко мне.
– Ч-что со мной случилось? – с трудом выговорила я своим травмированным горлом.
Вместо ответа Фиби продемонстрировала мне кусок частично пережеванного вареного мяса.
Я удивленно вскинула брови.
– К-как… – Я не договорила. Мое горло буквально горело: ощущение было таким, словно в нем все еще находится какой-то посторонний предмет. Подруга, впрочем, угадала, о чем я хотела спросить.
