Я покачала головой, безмолвно умоляя его не задавать мне больше вопросов, потому что тогда мне пришлось бы объяснить ему, что произошло в день смерти моих родителей. А этого я не рассказывала еще никому. И не собиралась.
Оуэн задумчиво потягивал свой бурбон. На его лице читались разочарование и тревога. Мельком глянув на него, я отвернулась и стала рассматривать картины и фотографии в рамках, стоявшие на встроенных полках за его спиной.
– Как твои родители? – спросила я, пытаясь перевести разговор на какую-нибудь более легкую тему.
Оуэн с досадой качнул головой.
– Хорошо. Сейчас они живут во Флорида-Кис и прекрасно себя чувствуют. А где… отец Кэсси?
Острый приступ грусти заставил меня встать с дивана. Наш разговор все больше напоминал мне эмоциональные качели, с которых мне хотелось как можно скорее слезть.
Оуэн тоже поднялся.
– Кто он? – спросил он, пристально глядя на меня, и несколько раз нервно сглотнул.
– Он умер, Оуэн.
– Господи, Молли, прости! Я не хотел…
– Ничего страшного. – Я подняла руку, останавливая поток его извинений. – Мы встречались всего несколько недель и провели вместе только одну ночь. Он умер еще до того, как я успела рассказать ему о том, что беременна. Впрочем, я никогда не жалела, что у меня есть Кэсси. Весь мой мир сейчас сосредоточился в ней.
– Ты… ты его любила? – спросил Оуэн напряженным голосом. Наверное, ему действительно было важно это знать, но я не сомневалась: как бы я ни ответила, больно ему будет все равно.
– Да, – ответила я, и из груди Оуэна с шумом вырвался воздух. – Я любила Стива, но вовсе не потому, что нам было хорошо вместе. Я любила его только потому, что он был отцом моего ребенка. Это – единственная причина. В остальном же наши отношения нисколько не напоминали…
Оуэн подошел ко мне так близко, что наши тела почти соприкоснулись.
– Не напоминали – что?..
– Нас, – призналась я шепотом. – То, что было у нас с тобой.
Да, со Стивом мне было удобно и приятно, но не более того. Нас никогда не связывало ничего, что было бы хотя бы отдаленно походило на яростное электричество, на разбрасывающий искры огонь, который пылал между Оуэном и мной. Отношения с ним оставили во мне такой глубокий след, что никакой другой мужчина не смог бы занять его место. Никогда.
Оуэн посмотрел на меня из-под низко опущенных бровей.
– Можешь считать меня эгоистом и задницей, но я все равно скажу… Я рад, что ты свободна. – Подняв руку, он отвел с моего лба мокрую прядь и заправил за ухо, и в этом, в общем-то, обыденном жесте было столько нежности и ласки, что я с трудом сдержала дрожь.
– …И еще я очень рад, что ты вернулась.
Чуть прикрыв глаза, я смотрела на него сквозь ресницы. Оуэна окружило оранжевое сияние, и я поскорее отвернулась. Я не ожидала, что когда-нибудь снова увижу этот интенсивный, чистый и теплый свет, как не ожидала, что мои чувства будут такими сильными и глубокими.
«Господи, как красиво!» Аура Оуэна напоминала сейчас лучи заходящего солнца за мгновение до того, как оно погрузится в лазурь океана.
Все этот проклятый бурбон! Я расслабилась – и вот результат. Нет, нужно взять себя в руки и перестать видеть… всякие вещи.
– А ты? У тебя кто-нибудь был? – спросила я, в очередной раз решив переменить тему разговора.
Он покачал головой.
– Я, конечно, время от времени встречался с разными девушками, но… ничего серьезного. Среди них не оказалось ни одной, которая могла бы… – Он криво улыбнулся. – В общем, все это было не то.
– А я была уверена, что ты давно женат и у тебя куча ребятишек.
Оуэн неожиданно помрачнел.
– Нет. Я по-прежнему один.
– А собаки?
– Собаки – это другое… Они создают мне столько проблем, что никакие дети с ними не сравнятся. – Он через силу улыбнулся.
Я машинально улыбнулась в ответ и подумала, что мне пора уходить. Дрова в камине прогорели, и в комнате стало холоднее, да и было уже действительно поздно.
– Ладно, я, пожалуй, пойду, – нерешительно проговорила я. – Спасибо за бурбон. – Я поставила пустой бокал на кофейный столик.
Оуэн галантно проводил меня до дверей, принес из ванной мою мокрую одежду и вручил зонтик.
– Вот что, Молли, – сказал он, прежде чем повернуть ручку замка. – Если тебе снова захочется сбежать из твоего старого дома или просто выговориться – приходи. Как раньше, помнишь?.. Я всегда помогу, если только это будет в моих силах. Ну, договорились?..
– Договорились, – ответила я после небольшой паузы. Мне почему-то казалось, что Оуэн будет настаивать, чтобы мы продолжили сегодняшний разговор, может быть, даже назначит день и час, когда мы должны будем снова встретиться, но он ничего такого не сказал – только вопросительно взглянул на меня.
Я коснулась воротника рубашки, которую он мне одолжил.
– Я верну твои вещи завтра.
– Рубашку можешь оставить себе. Мне будет приятно знать, что ты иногда ее носишь.
Я вспыхнула.
– Черт бы тебя побрал, Оуэн!.. – воскликнула я, и он ухмыльнулся, но сразу же снова стал серьезным:
– Кстати, ты не спрашивала тетю Мэри насчет этих ее мигреней?
Я тоже нахмурилась.
– Пока нет. А что?
