Разбойничьи Острова полностью

Дельфина хотела сказать: “А тебе — нас?”, отбить неприятный вопрос, как щитом отбивают меч. Имела полное право так поступить — лантис и сам оборвал достаточно жизней. Но она вдруг так отчетливо вспомнила: разоренные деревни, ее выстрелы без промаха, перерезанные круды на Тихой Дороге… Она не сумела ответить.

Она убежала на другой конец корабля, чувствуя, что щеки, горят, как у девчонки. Тэру радостно гребли, предвкушая дом, Дэльфа бойко препиралась с Ирисом (“Да послушай же, упрямая девчонка, что говорю!”), в воздухе витало ощущение скорой суши.

Дельфина вцепилась в борт, переводя дыхание. И почему ей понадобился чарующий взгляд этого регинца, чтоб так остро ощутить на себе кровь? Каждая ее стрела, попавшая в цель, — страшное преступление перед Дэей, матушкой всего живого.

Оправдывает ли ее то, что ни к кому, даже к гиганту, она не испытывала ненависти? Едва ли. Мертвому все равно, о чем думал убийца. Но Острова ведь никогда не давали Дельфине выбора, просто воспитали так же, как бабок и прабабок, — в этом она мало чем отличалась от женщин Побережья. Среди тэру были созданные для такой жизни, были и те, кому она совсем не подходила. Кокетка Меда охотно оставалась дома. Тихая послушная Нела неужели научится убивать? И Теор — ведь и он тоже, хотя мало кто это понимал, особенно он сам. Родиться бы ему в Регинии, не сыном рыцаря, сыном пастуха, и никогда не прикасаться к оружию. Да и сама Дельфина предпочла бы ловить рыбу и растить детей. Но на Островах не было иной судьбы, кроме рейдов и набегов. Может, надо было проиграть Посвящение, как Акора? Мысль не показалась кощунственной — видно, совсем с ума сошла.

Марк из Лантисии, регинец…

Смущение — вот что испытывала Дельфина, прикасаясь к нему. Неведомое прежде чувство. Месяцы на корабле с мужчинами не располагали к стыдливости, а ее лекарское искусство — тем более. Всех тэру она действительно считала братьями, даже Нана, от которого родила. Но Марк — он совсем другой…

“Я приглянулась ему”. Жрица отлично понимала, как он на нее смотрит. “Словно уже раздевает”. Если кто-нибудь и смотрел так раньше, она не замечала. Она легко могла бы сказать, что она сейчас для человека, успевшего проститься с жизнью в крушении. Дельфине самой было известно это сладостное чувство минувшей опасности, это торжество — жив! Значит, Море по колено, и нет запретного и невозможного, и саму жизнь хочется обнять за то, что продолжается. Так почему бы не обнять прелестную разбойницу, загадочное существо, женщину-врага? Все равно что чашу до дна за свою победу. Его Дельфина понимала — а себя? Отчего не спокойна, как вода, а тает, как масло на солнце?

— Удивительно, Морская Ведьма, что хвалю злейшего врага моей земли. Но я еще с виланского берега хотел тебе сказать: ты достойно сражалась.

Марк откуда-то появился у нее за спиной — с каких пор к ней, Выбранному Главарю, воину Островов, можно приблизиться незаметно? Дельфина не решилась обернуться и снова на него взглянуть, иначе выдала бы себя с головой. А, впрочем, со ста шагов можно было разглядеть, как она трепещет.

— С Бартом трое мужчин бы не справились, но ты не отступила перед ним. И победила.

Она растеряно, как девочка, спросила:

— Это… хорошо?

Куда, во имя Инве, ей было отступать тогда? Разбойница всегда признавала, что особой храбрости ей не дано. Барт, стало быть, — вот как звали громилу. Дельфина на всякий случай уточнила:

— Он ведь не был твоим другом? — и зачем-то стала оправдываться: — Он не оставил мне выбора…

На Острове Леса учили скрывать от врага слабость — сегодня она забыла все, чему учили. Саму себя забыла, будто околдованная. Регинец снова коснулся ее, покрыл ее лежащую на борту руку своей, словно имел на это право, и Дельфина не отпрянула — а значит, дала ему все права. Вот так в битве отступают и признают поражение — самое время просить пощады.

“Алтимар… о… Алтимар…”

Не ответит ей сегодня Море. Каждый мужчина, что коснется Жрицы, будет лишь воплощением бога — Тина, пока была молода, помнила эту мудрость и редко спала одна. Старухи не доискивались, служит ли она богу или услаждает себя. Но она-то не Тина. И Марк из Лантисии — кто угодно, но не Господин Морской в человеческом облике, не часть ритуала. Совсем не то, что Дельфина выбрала на всю жизнь. Как мало понадобилось ей, чтобы первый в жизни раз заглядеться на мужчину земного, из плоти и крови! Всего-то — человек, не похожий на тэру. И воля Мары. “Судьбу свою оставь себе”, — говорил ей когда-то Морской Господин. И бесполезно уверять себя, что это безумие.

Над Морем сомкнулась ночь.

— Когда корабль доберется до Островов?

— К рассвету, — ответила Дельфина, сидя рядом с ним. Она сама пришла на корму, а, значит, сдалась окончательно.

— А когда соберутся в Меркат?

— Когда скажет Совет.

— Каков на вид твой дом, Морская Ведьма? Я должен узнать его среди других, потому что меня туда пригласили.

Дэльфа, конечно. Нашла себе игрушку!

— Я не прогоню, — сказала Дельфина.