Это было все равно, что сказать “да”. В начале плаванья женщина подложила ему под голову свой плащ вместо подушки — плащу предстояло сослужить еще одну службу. Марк накрыл им Дельфину, оградив от всего мира, притянул ее к себе.
— У тебя нет мужа, островитянка?
— Есть.
— Где он?
— Повсюду, — сказала она. — Но только не здесь и не сейчас.
Под ними волны притихли, замерев, над ними ветер перестал надувать парус, не смея вмешиваться. Море, взявшее столько жертв, его отпустило и теперь благословляло. Мара смотрела издали, как короной, увенчивала — жизнью, наградой, Дельфиной.
Кипящим был прибой в Полнолунные ночи, жаркими руки Нана и других, что ласкали ее, как воду, и она, как вода, поддавалась и ускользала. Неземными были волны Алтимара, что обнимал ее руками Моря. Водой была ее любовь, огня она прежде не знала. Марк из Лантисии, данный ей штормом, чужой всему, что было ей родное. Гореть, и сгорать, и сжигать — этого раньше Дельфина не знала. Жизнь всесильная, победившая, ложе, где не умер, — что как не алтарь Жизни?
Он называл ее самой красивой на свете, клялся ей и благословлял бурю. Все так говорят, лаская, и Дельфина знала, что от Марка из Лантисии слышит эти слова не первой, не последней. Пусть — разве жаль солнцу своего сияния? Разве нынешний миг перечеркнут сотни других мгновений? Дельфина отдавать создана, не отнимать, не разрушать — и потому ее не убить, не разрушить.
Растерянные
А впереди уже маячил Остров Кораблей, которому предстояло великое изумление.
— Остров Кораблей, — показал Теор на грубом рисунке, что начертил углем на куске полотна. — На Островах почти всюду неудобное дно, Гавань всего одна, там же верфи и склады, — он помнил имена всех судов разбойничьего флота, но никогда раньше не задумывался, сколько кораблей у Островов. Оказалось, более двух сотен. — Охрана? В Гавани ее нет, разумеется. От кого им охранять собственные корабли? Остров мало заселен, рыбных мест поблизости от причала нет. Если твои люди, господин, высадятся ночью, вы успеете поджечь Гавань прежде, чем разбойники проснутся. Вот Остров Совета, — рука переместилась по рисунку к северо-западу. — Здесь сокровищница, сюда попадает летняя добыча. Стража там стоит лишь ради обычая. Остров Обрядов к югу от Острова Кораблей. Там нет никого, кроме сумасшедших баб, уверенных, что с ними говорят боги. А деревянная палка-Дэя увешана золотом.
— Не поверю, — всплеснул руками Луэс Норлитский, седовласый вассал и соратник Герцога, — что среди разбойников еще не было охотников украсть все эти сокровища, лежащие без охраны!
Теор посмотрел на него, как на глупого ребенка:
— Господин, у Совета много ушей и глаз. Любой, кто живет не по слову Старейшин, внезапно умирает так, что и тела не найти. А все будут говорить, что произошел несчастный случай.
Это было разумное объяснение, в которое верили регинцы, и Теор верил. У Совета есть доносчики и палачи — эту половину правды он охотно признавал. Вторая половина заключалась в том, что
