Потрясенный Марэт отстал от Ива шагов на десять. Замер, трясясь, на границе Пещеры, воинам, прибежавшим на его крик, едва сумел объяснить: каменная нора сожрала двух человек. Троих, считая девчонку. С зажженными факелами регинцы вошли в каменное чрево, позвали — никто не ответил. Факелы осветили лишь склизкие от многолетней воды стены. Враги ли там? Или что-то похуже? И всколыхнулся притихший было страх, пополз по берегу, жаля исподтишка: чего еще ждать от прокл
— У Мары, — ответил тот и рассказал о Пещере.
— Почему ты не предупредил раньше???
— Потому что я не нянька твоим дуракам.
— Они утонули? — спросил Гэрих.
— Наверняка.
Марэт затряс головой, едва не плача:
— Ив отлично плавает. Мы на реке выросли, он
— А дышать под водой умеет? — безразлично произнес Теор. — В прилив из Пещеры даже я однажды еле выбрался.
— А девчонка? Она-то знала, куда бежит.
Теор пожал плечами:
— Выбрала смерть. А впрочем — Пещера затоплена не вся. Тут дело в сноровке, хватит ли дыхания вынырнуть. Она плавает лучше рыб и в лабиринте помнит каждый выступ, — усмехнулся. — И еще предсказано, что Пещера пощадит невиновного.
Эдар Монвульский заговорил, безуспешно пытаясь скрыть суеверный страх:
— Мой сеньор, одна из пленниц только что предрекла Рэну ужасную смерть — и вот, исполнилось! Велите перебить этих чертовок, господин! Колдовства Остров люди боятся больше, чем их оружия. Морская Ведьма…
Теор неожиданно вскинулся, словно речь шла о нем:
— Пусть сидят дома с матушками твои люди, которые так испугались слов женщины! Морская Ведьма — это ложь! Обман! Просто островитянка, который разбойники прикрывались, как щитом!
— Господин, — взмолился Марэт, миролюбивый конюх, в тайне боявшийся крови, — позвольте мне самому зарубить этих тварей!
Всхлипнул и закрыл лицо руками.
Гэриху было невыносимо жаль оруженосца и совсем не жаль пленниц. Но и убивать их всех он не спешил, потому что живые обычно полезнее мертвых.
— Распорядись повесить ту, что прокляла Рэна, — ответил он Эдару. — И еще двоих за гибель наших людей, — по замешательству монвульского сеньора понял, что тот не знает, которую женщину следует повесить. Рэн вошел в дом один, стражи лишь из-за двери слышали голос островитянки. — Неважно. Выбери любых трех женщин, дай воинам развлечься, затем повесь.
Эдар с большой охотой отправился исполнять приказ, но Теор его опередил. Стражам он небрежно бросил, что желает поговорить
Заклятье Жрицы, произнесенное много лет назад, расплывалось пятном в воде: “не нашшшшш…не сссссссмеем…”. Или это был лишь шум в ушах?
В затопленном коридоре прилив и отлив нежно обнимали друг друга, рождая воронки. Вода закручивала до каменного дна, и одному Богу известно, сколько раз Ив вырывался и всплывал, — но лишь затем, чтоб удариться о каменный потолок. Поначалу он пытался удержать Рэна — тот вовсе не умел плавать — но течение выхватило ландца из рук. “нашшшшш…нашшшшш…” Он искал Рэна на ощупь, шарил по стенам, ища выход, пока еще хватало воздуха. Он бился, сколько мог, отбиваясь от клешней ведьмы Ариды, и молился. А вода будто становилась гуще с каждым мгновением. И, наконец, против воли он сделал вдох. Горло перехватил спазм, легкие обожгло кипятком. Боль, паника, судорога прокатились по телу и замерли. Стало удивительно легко. Он чувствовал, как тело сдается, а видел перед собой капеллу в Новом Замке. Неф из белого камня, массивные своды почти без украшений — капелла подавляла грандиозной строгостью, словно длань самого Господа. Перед отплытием все люди Герцога причастились и исповедовались — за душу свою Ив был спокоен. Вода отталкивала его тысячей рук, потом кто-то вцепился в него или он в кого-то — было уже все равно. Последней мелькнула мысль, что мать его тоже окончила жизнь в воде, — очень давно и по своей воле.
