Разбойничьи Острова полностью

Волосы Дельфины неряшливо заплетены и давно тоскуют по гребню. Она перехватила рубаху поясом из веревки, чтоб выглядеть хоть сколько-нибудь прилично. В распоряжении пленниц все та же бочка воды, немного хлеба и ни малейшей возможности вымыться и постирать одежду. Жрица Алтимара похожа на регинских нищенок — она чуть улыбается этой мысли. Санда все повторяет, что Алтимар хранит своих Жриц. Едва живая Ивира воинам не интересна; Тэрэссу, видимо, считают добычей Теора. Но лишь Алтимар и регинцы знают, почему ночью выволокли на допрос и смерть не Тину и не Дельфину. Санда, прижав к себе дочь, будто в магическом сне. Едва подняла голову, когда увели ее подругу Урсу. Как и предрекала Тина, пленниц слишком мало. Урса не молода, но даже за нее разгорелся спор, дело кончилось дракой, двумя тяжело раненными и одним мертвецом. Еще двоих зачинщиков Эдар в назидание остальным повесил, а пленницу увел в свой шатер. “Мара бродит по Островам, выбирая жизни, но Господин Морской бережет Жриц, — шепчет Санда с фанатичной уверенностью. — Поэтому следующая — я”.

— Однажды, — произнесла Дельфина вслух, — я обещала себе никогда не отказываться от надежды. Это обещание — единственное, что у меня есть сейчас.

Вряд ли ее кто-то услышал, кроме Ивиры.

— Они жгут деревни на холмах, Отец-Старейшина!

— Они убивают всех, кто еще там остался!

Арлиг понимает, что враг нарочно провоцирует его жестокостью, подстрекает к битве. Против регинцев время и Море, что скоро будет слишком бурным для их неуклюжих кораблей.

— Их бесконечно много, Отец-Старейшина! Мы с Алтрисом прятались на Змеином Холме с рассвета до полудня, а они все шли и шли мимо. Конные, пешие и обоз. И боги знают, сколько еще осталось в лагере!

Численность вражеской армии неизвестна. Дозорные Арлига, словно перепуганные бабы, повторяют “бесконечно много”, а в глазах ужас людей, повстречавших демона. Арлиг их не винит — они же первый раз видят целое войско. Если на то пошло, он и сам в рейдах встречал лишь дружины отдельных сеньоров. Здравый смысл подсказывает, что регинцев меньше, чем островитян, но из паникующей армии здравый смысл дезертирует первым.

Нела, чудом сбежавшая девочка, рассказывает про Берег Чаек.

— А Наэв? — называет Арлиг знакомые имена. — А Олеар? Ора?

Нела отвечает, еле сдерживая слезы. Толпа людей — свита Старейшины и любопытные — хором расспрашивают про Дельфину, и Арлига в глубине души это бесит. “Что ж она сейчас змей Алтимара не призовет?!” Колдовская душа, после Лусинии возомнившая о себе невесть что, забывшаяся настолько, что бы притащить на Острова регинца и родить от него ребенка, — это слишком много для устоев Арлига, для его вечно голодной подозрительности. Дельфину еще пять лет назад изгнали бы с позором, если б это зависело него. Тогда он еще не был Старейшиной. Арлиг прячет раздражение и злится на девчонку, которая не настолько собой владеет:

— Хватит всхлипывать, регинка! Не маленькая! Найди лошадь, у меня есть для тебя поручение.

Если б Арлига сколько-нибудь заботили ее чувства, он заметил бы, что слово регинка для нее, как пощечина. Но ему нет дела до Нелы, даже злится Арлиг не на нее, а, разумеется, на врагов, что возьмут или уже взяли жизнь его друга Олеара, на отсутствие хороших новостей и на Дельфину, что, живая или мертвая, ничем не может помочь. И все-таки ему и не только ему трудно забыть, что девочка-найденыш одной крови с захватчиками.

Собрав помощников, Отец-Старейшина обсуждает положение. В этот день Зеленая Долина упомянута впервые как возможное место битвы. Через помощников Арлиг объявляет войску: выступаем регинцам навстречу.

Седовласому Луэсу Норлитскому под пятьдесят, поход дается ему тяжело, но верхом он смотрится так, будто родился в седле. Он указывает на горящие дома:

— Разбойники все бросили, убегая. Скот и припасы оставили нам.

— Их войско движется с юга на северо-запад, — сообщает Гэриху другой вассал. — Мои люди захватили соглядатая и вытрясли из него все. Вернее, из нее, — скалится в усмешке регинец, — это женщина.

Ив едва не спрашивает вслух: “Светловолосая?”.

Гэрих благосклонно кивает головой, а про себя решает, могут ли разбойники обойти его армию с тыла. Вряд ли им удалось бы сделать это незаметно для повсюду разосланных дозорных.

— Одна из сестер попалась, Отец-Старейшина. Если прежде регинцы не знали, где мы, то теперь знают наверняка.

— Которая… попалась? — выдыхает Арлиг. Его сердце обрывается в пропасть, потому что в неудачном дозоре участвовала одна из его дочерей. Но в толпе тэру он видит кудрявую голову своей Эльты, она и рассказывает, как другая девушка не сумела убежать. Отец-Старейшина что-то машинально отвечает, пряча за спину трясущиеся руки. И злится на себя, потому что член Совета не должен дорожить своими детьми больше, чем своим народом. Но кому боги дали такую силу воли? Только не Арлигу.

Снова юноша с кровящей щекой, и первая хорошая новость. Некоторые суда уцелели. Беглецы с Острова Кораблей добрались до восточного берега Большего и уверяют, что Терий жив.

— Люди, которые это рассказывают, сами видели Терия?