Рассвет растекался по небесам царственно медленно, словно любуясь собой. Солнечного цвета облака плыли над шатром мертвого предводителя, те же облака видели, как выбрался из воды, рухнул на песок его убийца. Облака цвета пшеницы, то яркие, то укрытые платком туч. Цвета волос Аны, что вились и озорно выбивались из-под покрывала, и спелыми колосьями сыпались на землю, когда она стригла их перед рейдом. Ана умерла в самом расцвете красоты, ее волосы никогда не станут седыми.
Теор смотрел в небо. Живой, хотя меньше всего берег свою жизнь, не надеялся, да и не хотел выжить. Победитель даже там, где победить невозможно. В такие моменты он верил, что Алтимар причастен к его рождению. Или же, в то, что дьявол его бережет, как говорили регинцы.
Карэл Сильвийский не видел, но ощущал рассвет. К утру забытье медленно отпускало его, а боль возвращалась. В шатре было не протолкнуться. Все кричали, обвиняя в чем-то друг друга, и не покрывал этот шум властный голос Гэриха, как обычно бывало. Подле Карэла ни монаха, ни слуг, ни его рыцарей, о нем все забыли, увязнув в сваре. Сильвиец не в силах был кого-то подозвать, потому что голос его умер в Зеленой Долине, убит ударом в шею.
Потом вдруг все затихли, нашли виновного. Женский плач:
— Но я же ничего не сделала… Все время была здесь…
Она забилась в недра шатра от расправы. Островитянка, которая оказалась регинкой, — Карэл ее вспомнил. Та девушка, что все рассказала о Морской Ведьме.
— Я ничего не знала!
Крик Ива:
— Оставьте ее!
И брата Элэза:
— Побойтесь Бога! Она не та, кому должно мстить!
Карэлу видна лишь борьба силуэтов, он не уверен, в бреду это или наяву. Ее хватают за руки, Иву не дают сделать и шага. Она плачет и умоляет, как любая женщина, и отбивается, как любая морская сучка. Выскальзывает из рук человека, державшего ее. Он получил удар между ног, и согнутый пополам, клянет все на свете. Если это бред, он занятней всего, что раньше виделось Карэлу. Девушка прямо перед ним, над ним, понимает, что у нее один миг на раздумье.
— Сжальтесь, господин! Остановите их! — сложно пасть в ноги тому, кто лежит пластом, но Нела попыталась. — Клянусь, господин, я не знала, что он убьет его милость Молодого Герцога!
Словно молния в мутном сознании Карэла Сильвийского:
— Гэрих убит? — шепчет одними губами, приподымает голову, даже боли не чувствует. — Как…?
Над ним лица слуг, рыжий Ив, белокурая островитянка, его поддерживают, десяток голосов хором объясняет, что произошло. И не верится до сих пор, что не в бреду это, — мертв Гэрих Ландский. Меньше всего сейчас Карэла заботит судьба какой-то пленницы, сколько бы ни умолял его Ив.
Нелу вытаскивают из шатра, тащат то ли в петлю, то ли к обрыву — разъяренные воины еще не решили. Не слушают увещевания монаха, Ива сбивают с ног. И внезапно отступают перед Дабертом Вермийским и его людьми. Придушенным голосом он начинает распоряжаться:
— Девицу должно сначала допросить, а не казнить бездумно! — объявляет с ухмылкой. — Я сам ее допрошу. В моем шатре.
— Отец-Старейшина, регинцы стоят на месте уже более суток. Выставили дозоры, но укрепления не строят, да там и негде встать лагерем.
— Мы с Фором подобрались так близко, что слышали разговоры воинов. Смысл не поняли, но они в замешательстве. Их предводители о чем-то спорят…
— …а жрецы молятся. Что-то у регинцев произошло.
— Нужен пленник, который все расскажет, — ответил Арлиг соглядатаем. — Передайте людям: пусть готовятся к новой вылазке.
Больше всего ему хочется добавить: в этот раз сам вас поведу. Но это невозможно. Терий слишком стар. Одним богам известно, когда в такой неразберихе соберется Большой Совет и выберет третьего Старейшину. Потому Арлиг не имеет права рисковать собой и чувствует себя, словно в кандалах.
Самый счастливый человек на Островах — это Даберт Вермийский. Теор его чуть не убил — но не убил же, а глотать позор Даберт умеет, не подавившись. Война, которой он не желал, осуществляла его мечты одну за другой. Луэс Норлитский пал в Зеленой Долине, теперь погиб и Гэрих. Ландом правит старик, готовый отойти в лучший мир, а наследники его — дети. Больше нет крепкой руки, державшей вассалов в подчинении! Никто не помешает Даберту жениться на владениях осиротевшей наследницы, которую он приметил давно, а Герцог прочил в жены другому барону. Никто не помешает Вермии расширить границы, а, может, и вовсе забыть о власти Ланда. Кому нужны прокл
