Анна выпрямилась на стуле:
– Я пытаюсь обменять свою жизнь на жизнь Джона Гилберта. Позволь ему жить, жить по-человечески полной жизнью, и я обещаю тебе все, о чем ты мечтал.
– Я в любом случае все это получу.
– Не стоит меня недооценивать, милорд. Я уже не та простодушная девушка, какой была прежде. Я знаю, что король любит женщин и испорчен своими королевскими привилегиями, но нельзя считать его совсем беспринципным. Я расскажу ему свою историю, запинаясь и заливаясь слезами. Откровения на подушке – сильное оружие в руках умной и хитрой женщины.
Анна слышала эти слова из уст графини Каслмейн. Именно так она поступала.
Уэверби смущенно заерзал:
– Король поверит мне.
– Возможно, хотя прежде король прислушивался в первую очередь к голосу страсти. Милорд, как вам отлично известно, и от этого будет зависеть успех вашего плана.
Анна улыбнулась, уверенная, что не ошибается в своих расчетах.
– Стоит ли рисковать всем ради сомнительного удовольствия убить разбойника? Вы каждый день можете любоваться на Тайберне казнью через повешение.
– Но не этого особого плута, оставившего меня голым в Сент-Джеймс-парке и поднявшего на смех перед двором и лондонской чернью. За это он заплатит двойную цену, нет, тройную!
Прежде чем продолжить свою речь, граф сделал большой глоток вина.
– Считаете меня таким дураком, чтобы я его выпустил, а он снова похитил вас у меня? Да? Я не забыл, что воровство – его ремесло и что он славится своим умением воровать.
– В таком случае отправьте его в колонии, чтобы он никогда не вернулся.
Уэверби осклабился:
– Вы так печетесь об этом мошеннике, ваша милость, это едва ли делает вам честь.
Он осушил свой бокал и снова наполнил его, расплескав на скатерть вино.
Вошел слуга и что-то прошептал лорду Уэверби на ухо.
– Да, – со смехом сказал Эдвард, – непременно. Пусть миледи позабавится.
В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату вошел смущенный Филиберт Уиндем. Эдвард сидел почти на уровне роста молодого коротышки и, кажется, получал удовольствие от визита своего приземистого посетителя.
Филиберт посмотрел на Анну, и кровь бросилась ему в лицо, однако он не попытался скрыть от нее свое смущение.
Лорд Уэверби открыл кошель, извлек из него монеты и стопкой разложил их на столе.
– Миледи Анна, это тот самый прекрасный молодой человек, который помог мне спасти вас. Вы обязаны ему тем, что вернулись в мои любящие объятия. Не угодно ли вам поблагодарить его?
Голос Анны был тихим, в нем не прозвучало досады, когда она заговорила, потому что ей было жаль докторского сына. Он позволил страху и зависти управлять своей совестью и теперь из-за этого будет всю жизнь мучиться.
– Нет слов, чтобы выразить чувства, которые я испытываю благодаря его действиям.
С каменным лицом Филиберт принял от графа золотые гинеи и, не проронив ни слова, не отдав положенного любезного поклона, вышел из комнаты.
– На время вы меня выбили из колеи, Анна, – сказал Эдвард. – Бог свидетель, не могу понять, как вы действуете на мужчин. Этот юноша в одно мгновение разбогател, но выглядел так, будто его приговорили к испанским галерам. Если вы в такой степени затрагиваете добрые чувства мужчин, вам просто цены нет. – Уэверби весело рассмеялся, что было ему несвойственно. – Я заставлю вас умиротворять всех моих кредиторов.
Голос Анны обрел твердость и силу:
– Если вы меня так высоко цените, примите мое предложение. Жизнь Джона за мою.
Продолжая пристально смотреть в глаза Эдварда, она вытащила из-за корсажа свой итальянский кинжал и приставила его острие к левой груди так, чтобы Эдвард мог его видеть.
– Сейчас не время для шуток, Анна, – сказал Эдвард. Анна ничего не ответила, но продолжала смотреть на него.
– Отдайте мне нож, – сказал Эдвард. Анна не шелохнулась.
Эдвард пожал плечами, притворившись, будто готов признать свое поражение.
– Вы сказали, что сделаете вес, о чем бы я вас ни попросил.
Она кивнула, не отнимая ножа от груди.
– Джону Гилберту сохранят жизнь. Даю вам слово чести.
Она опустила кинжал и молниеносным движением вонзила его острие в столешницу, где он и остался стоять, качаясь и подрагивая.
– Простите, лорд Уэверби, – сказала Анна, вскинув подбородок, – но мне требуются гарантии.
Рука, державшая ножку бокала, сжала его так, что Анне показалось, будто хрупкий хрусталь вот-вот треснет. Потом рука расслабилась, и Эдвард сказал:
– Вы получите их еще до того, как истечет ночь.
– Как только я увижу, что он на свободе, король получит желаемое. Я умею разжечь страсть мужчины и то, что когда-то делала из любви к Джону Гилберту, сделаю и ради его спасения. Я сделала бы это даже ради Вельзевула, чтобы спасти жизнь Джону, а когда окажусь в вашей постели, милорд, не почувствую разницы между вами и царем демонов.
Оттолкнув тарелку с остывшим супом, Анна встала из-за стола и поднялась по лестнице в свою комнату. Анна чувствовала на себе полный ненависти взгляд Эдварда, следившего за ней, пока она не скрылась из виду.
