— Бог — свидетель, герцогиня, и вы сами это видели, что я сделал все возможное для того, чтобы спасти графа де Барадера… Кто же мог предвидеть его самоубийство?
— Это правда, — ответила женщина.
Фоконьяк между тем думал: «Зачем она говорит все эти пустяки? Она ласкается, а потом царапает».
— Ваше рыцарское обращение показывает, что вы принадлежали к нашему обществу. Я не знаю, по какой причине между нами и вами разверзлась бездна. Возможно, какая-то черная несправедливость заставила вас объявить войну обществу. При новом дворе всегда есть место для людей с выдающимися способностями. Император примет чистосердечное признание. Он согласится на тайную встречу. Словом, я влиятельна при дворе… Я легко бы могла добиться условий перемирия.
«Вот оно что! — подумал Фоконьяк. — Мы должны, как кроткие агнцы, сами влезть в волчью пасть».
— Я очень признателен вам за это предложение, герцогиня, — ответил Кадрус, кланяясь принцессе. — Нет никакого сомнения, что ваше ходатайство имело бы самый положительный отзыв, но я осмелюсь вас спросить, зачем мне милостивое расположение императора?
— Как это?
— Нет ничего проще. Император повелевает миллионами, это правда, а у меня не больше трехсот человек. Но я в них уверен, а вот может ли то же самое сказать Наполеон о своих подданных?
— В этом отношении вы, возможно, и правы. Однако согласитесь, ваше ремесло…
Принцесса не посмела закончить фразу.
— Вожака разбойников. Не правда ли, вы это хотели сказать, герцогиня?
— Скажи герцогине, — вмешался Фоконьяк, — что единственная разница между Наполеоном и тобой состоит в том, что ты не коронован.
— Я сейчас говорил, — продолжал Кадрус, очевидно желая отвлечь внимание герцогини от неуместных замечаний своего помощника. — Я говорил, что его величество не может так же положиться на преданность своих подчиненных, как я на своих. Вы сами можете судить об этом, сударыня. Трон расшатывают заговоры, долго ли ему обрушиться! Притом я могущественнее императора.
— О! — воскликнула герцогиня, смеясь над подобным хвастовством.
— Я могу взять его в плен, а он меня не может. У него есть полиция, но она не знает, что я делаю. А моя «полиция» знает все, что происходит сейчас у вас!
— У меня?!
— Да… Прикажите. Моя полиция доложит вам. Мне это тоже нужно знать, чтобы удостовериться, могу ли я вас провожать.
— О, это уже слишком! — прошептала герцогиня де Бланжини.
Не обращая внимания на восклицание женщины, Кадрус обратился к своему помощнику.
— Спроси, — сказал он, — что делают в замке слуги герцогини, и узнай, до какого места мы сможем ее проводить.
Фоконьяк произнес странный звук, в какой-то мере похожий на карканье вороны или крик галки. Этот же звук эхом отозвался вдали, потом еще дальше и дальше, до самого замка. Затем наступило молчание. Вслед за этим на краю горизонта послышался такой же крик, приближавшийся до тех пор, пока не достиг ушей наших персонажей.
— Вам все еще угодно знать, что у вас происходит, герцогиня? — спросил Кадрус, поклонившись.
— Более, чем прежде, — ответила та, донельзя заинтригованная.
— Нет ничего проще, — улыбнулся Кадрус. — Слуги ваши, думая, что их госпожа вернется не раньше, чем через несколько дней, веселятся. С погребов и кладовых собирается контрибуция для веселых пирушек.
— Этого не может быть! — вскрикнула принцесса. — Мой управляющий…
— Вместо того чтобы смотреть за вашим домом, он отправился в Фонтенбло. Не угодно ли вам узнать, что он там делает?..
— Хорошо!
Тот же крик, слегка измененный, полетел по направлению к городу. Через десять минут другой крик вернулся к карете. Кадрус рассмеялся.
— Что с вами? — спросила герцогиня.
— Ваш управляющий корчит из себя знатного вельможу, обманывая мещан. Он кого-то соблазняет. Хотите знать, что делает император?
— Нет, нет! — поспешно отказалась герцогиня. — Если ваши сведения точны, то вы обладаете могуществом… почти адским.
— Ну, никак не адским, — улыбаясь, ответил Жорж. — Доказательством служит то, что я должен вас оставить. Дальше вам придется ехать одной.
— Как! Вы хотите меня бросить?
— Мне лестно, герцогиня, что вы считаете себя в безопасности под защитой Кадруса. Но крик, ответивший нам, означает, что общество прекрасной дамы не должно отвлекать меня от обязанностей перед моими людьми.
Он добавил:
— Поручаю вам кучера, который должен привезти вас в замок.
Герцогиня протянула Жоржу руку. Кадрус любезно поцеловал ее, потом вместе со своим помощником исчез в лесу. Расстроенная герцогиня вернулась домой, незамеченная прислугой, пировавшей на кухне. Она не ругала своих слуг. Она даже забыла, что привезший ее в замок кучер — один из людей Кадруса. Но возница по кличке Белка внезапно исчез, словно сквозь землю провалился.
Император охотился. В то самое утро, когда Кадрус отпустил герцогиню де Бланжини, все с рассвета были на ногах. Наполеон опять захотел отправиться на охоту.
Но когда он выходил из дворца, появился Фуше и просил у императора позволения поговорить с ним наедине.
