— Блин, подними, а? — поморщился я. Глаза, привыкшие к тусклому освещению, не обрадовались нахлынувшей яркости, разукрасившей столешницу и нас в оранжевые цвета. Запахло горелым маслом. — А что, у каждого столика свой регулятор?
— Не у всех, конечно, но в целом да. — Маг был донельзя довольным.
— Хороший этот Волен, располагает к себе. А как вы познакомились-то?
— О, это был незабываемый день… — Трэго блаженно прикрыл глаза. — Я тогда был еще совсем молод, на третьем курсе…
— Ты ничего не перепутал, романтик? — не скрывая подозрения спросил я. — Ты как про девицу сердца начал.
— Нет-нет, погоди. Не мешай! Итак… Стояла страшная жара, шла середина пламени. Заведения все набиты битком, не протиснуться. После сотой попытки я махнул рукой и штурмом взял «У старины Волена». А народ весь галдит, барагозит, недовольствует, как будто их уведомили о лишении жилья. Тут замечаю Волена; бедняга несчастен, понурый вид однозначно говорит о какой-то проблеме. Ну я спросил, что и как. Оказалось, днем ранее у него обвалился погреб — потолок просел, вот-вот обвалится. Все бочковое пойло закончилось еще в обед, а вынесенное из погреба нагрелось до такой степени, что им можно было разбавлять холодную воду и мыться. Вот народ и шумит как на публичной казни.
— Ох какой народ! Это им проще поругаться, стоять и выкрутасничать, нежели сходить в другое заведение… У вас страну не Россией звать, часом?
— У нас нет стран, только Восточное и Западное королевства. Но о географии еще поговорим. В общем, я помог ему — он смотрелся как нагадивший в комнате котенок, беспощадно обруганный хозяином. А я слаб к таким милостям. К котятам в смысле.
— Надеюсь, на этой милости твоя тягость и закончится. Иначе мне придется найти другого проводника в ваш мир…
— Ну тебе паясничать!
Трэго замолк, не горя желанием продолжать.
— Ну? — подтолкнул его я.
— Что?
— Дальше-то что?
— Мне кажется, ты просишь меня рассказать что-то с одной целью — перебить и…
— Ой, да прекрати ты. Как девка, в самом деле. У меня, может, юмор такой.
— Кхм… Очень уж он экстравагантен.
— Какой-никакой, а все же лучше, чем ничего. В критических жизненных ситуациях у человека есть два выхода — сдаться и отдаться на растерзание событий или же посмеяться-похихикать и идти дальше. На податливую жертву я мало похож, так что придется тебе терпеть. Продолжай.
— Мне, может, начать сначала? А то я уже сам забыл, о чем вещал тебе… В общем, просидел я у него полдня под стойкой, остужая напитки. Из сил выбился, но результат покрыл расходы — бесплатный эль на протяжении всего дня. Правда, ближе к вечеру дошло до того, что вино приходилось вычленять из разбитых бутылок и подавать в виде мороженого. Да, представь себе, были и такие желающие. Изначально я предложил Волену подлатать погреб, однако предложение мое он отверг. Сказал, мол, не доверит магии столь ответственное дело. Ну и ладно, я его понимаю. Есть вещи, которые лучше пропускать через свои руки. Магия магией, а когда дело касается вещей материальных — нет ничего лучше собственных конечностей. И умения, само собой. К вечеру клиентов стало поменьше, мы с Воленом разболтались, некоторое время побеседовали, пожаловались на свои насущные проблемы… Так я и стал хаживать к нему. Гостеприимный парень, ничего…
Сознаюсь, концовку я прослушал полностью. Вина не в том, что я плохой собеседник и не уважаю рассказчика — в какой-то момент меня одолел кое-какой вопрос и больше не давал покоя. Мысль металась как назойливая муха, и наконец время пришло. Пристально заглянув волшебнику в глаза, я спросил:
— Сколько тебе лет?
— В этом году будет тридцать пять, — невозмутимо ответил Трэго.
— Чего-о-о-о-о?! — я почти что упал в обморок. — Ну и дела! То есть… Я имею в виду… Это… Как?
Самодовольный, Трэго снисходительным тоном объяснил:
— Понимаю твое изумление. Все как по сценарию и ты реагируешь как и все — одинаково. Как? Легко! Во время учебы в Академии Танцующей Зиалы студент познает магию, саму ее суть. Спустя пару месяцев организм перестраивается, начинает работать по-другому — сказывается влияние зиалы. Да что там говорить — меняется весь образ жизни: ментальные тренировки, выявление скрытых возможностей организма, система мышления летит к Уконе. Восприятие самого мира обостряется, раскрывая множество тончайших граней, не замеченных ранее, миллион тропинок, нехоженых доселе, целая пропасть нюансов и аспектов; и все их приходится познавать и разучивать на ходу, у-у-у-у-у… Да еще и учиться, доркисс его побери, шестнадцать лет. Каково?
— Кошмар. Учиться столько лет фокусам-покусам? Да я бы ко всем чертям послал волшбу эту! Не смог бы так.
Трэго протестующе поднял руку:
