— Нет, погоди. Главное здесь вот что — во время учебы в Академии ты не замечаешь, как идут года. На часы, дни и месяцы начинаешь смотреть по-другому, а если учесть, что за стенами Академии время идет куда медленнее, примерно в два раза, то становится поспокойнее. Хотя и дико… Представь себе, я как-то заявился на зимних каникулах к родителям. Мы спокойно беседовали, радовались свершившейся встрече. Настроение было замечательное! До тех пор, пока я не обрадовал отца, что его сын всего на пятнадцать лет младше папаши. А матери так вообще практически ровесник! Ох, ты бы видел выражение их лиц!
Мы рассмеялись.
— Но это формальности. Ведь для них прошло самое большее лет шесть-семь. Я так и не понял суть пересчета академического времени. У всех по-разному. Посему возраст мой — исключительно мои подсчеты. Для людей я остался в возрасте двадцати шести, но фактически прожитые дни равны тридцати четырем. Любой маг знает свои два возраста — внутренний и, как сказать-то… Публичный что ли. Ты понял.
Вскоре принесли еду:
— Вот, значит, картошечка, ребрышки, как и просили, — Волен поставил на стол массивный поднос, крепкий, чтобы смог выдержать все многообразие блюд, — старина Волен добавил также по мелочи маринованного лучка, пару колбасок из панцирников. Наисвежайшие! А еще чесночных гренок к первоклассному кельнурскому темному элю. Да-да, с самой провинции Пляски Вечности. Очень ценное. Для ценных же друзей! — Волен наклонился к нам, похлопывая по плечам. — Западные моряки-сорвиголовы знают в этом толк и не будут поить себя абы чем. — И дружески подмигнул.
— Спасибо тебе, старина Волен! Сейчас нам бы позавидовал сам Гол-Горон.
— Старина Волен всегда рад своим друзьям! Будут пожелания — я на месте!
— Благодарю! — поспешно крикнул я вслед торопливо уносившемуся хозяину. Все, что мог, то и озвучил. Расхваливать его или льстить мне нет ни смысла, ни поводов. Однако не внести лепту не позволяла совесть — стол был изумительным! Едва мы пришли в себя, как сразу же, словно сорвавшись с цепи, на меня напало чувство голода. Хотелось отдаться нахлынувшей волне, потерять разум и жрать, жрать, пожирать, уничтожать. В конце концов, заслужил же я за целый день голодания, да еще и после убийственной, в самом прямом смысле слова, ночи, королевскую трапезу? Живот не то что заурчал, он заверещал! Согласен с хозяином.
— Меня не беспокоить, — произнес я с набитым ртом. Хотя предупреждать Трэго не требовалось: он накинулся на еду шустрее моего. Вот так, а то мастак хорохорится при мне, сверкая независимостью от пищи.
Эль оказался вкуснейшим. Я пробовал разное пиво: палаточное, подарочное, в пабах, в забегаловках, импортное — список огромен. Дорогие, не очень дорогие, безумно дорогие, но они все равно ни в какое сравнение не идут с тем, чем я наслаждаюсь в данную секунду. Отличный вкус, насыщенный и терпкий, отдающий жженым солодом. Это идеальный эль! Он гораздо крепче обычного темного пива, но следует отметить, что повышенный градус отнюдь не придает напитку противный привкус, как это реализуется в популярных вариантах — спирта добавил, и проблема решена. Гадом буду, стоит он больших денег. Если бы я был поэтом-музыкантом, то посвятил бы элю не одну песню, а целый альбом!
Затем настала очередь колбасок. Так сразу впиваться во что-то, принадлежащее неким панцирникам — дело рисковое и строго индивидуальное. Раз уж нам их предложили, думаю, что это вполне съедобно. Тем более что они числятся в меню. А это не так страшно. Хотя в каком-нибудь Таиланде в меню есть и пауки, и тараканы, потому наличие в списках блюд чего бы то ни было — аргумент как минимум спорный. Я недоверчиво взглянул на тарелку.
— Из чего они там сделаны?
— Из панцирников, — лениво ответил наевшийся маг.
Меня одолело то мягкое чувство, приходящее после плотного перекуса. Ноги приятно гудят, накатил сон, все дела насущные ушли не на первый план, не на второй, а гораздо дальше. Но остановиться я не могу. Хождение голодным целые сутки так просто и без последствий не проходит. Особенно после таких суток.
— Кто это такие? — неторопливо поинтересовался я у своего собеседника и товарища по столу. Алкоголь приятно расслабил; признаюсь, я захмелел. Судя по виду Трэго, он тоже.
— Хищники. Обитают на равнинах и редко в прилесье и похожи на ящерицу с длинными клыками и панцирем на спине. Пасть разевают не хуже змей! А бегают как ошпаренные!
Я подумал, что это что-то навроде черепахи. Возможно, я прав, и панцирники не что иное как ускоренная версия земноводных тормозов.
— И какие они на вкус?
— Не кухные, — глухо ответил Трэго. Казнь одной из колбасок свершилась. Вдовесок к словам он зажмурился и покачал головой: — Не-не-не, не кухные ховхем! Не ех их!
Его аппетитное уплетание существенно отразилось на моих раздумьях.
— А-а-а, хрен с ним! — и с этими словами вгрызся в аппетитную, дышащую паром, колбаску. Обжигающий сок ошпарил рот, но мне было как-то не до того.
— М-м-м-м… С ореховым привкусом, круто! Не знаю, что за рецепт, но вкус обалденный!
