Я неловко опустила глаза и принялась мастерить. Раньше я не делала их самостоятельно, все мои украшения были у меня от Лунайры.
Мой браслет, как и ожидалось, был далек от совершенства, камушки лежали неровно, словно пытаясь залезть друг на друга. Я виновато посмотрела на Селену.
— Ничего! — воскликнула та. — Мне нравится! Вот ни у кого больше такого браслета не будет, мало того, что из прозрачных камушков, так ещё и необычной формы.
— Ты смеёшься надо мной, — вздохнула я и закрыла лицо руками. — Какая необычная форма? Он просто кривой!
— И в этом тоже есть своя красота, — настаивала сестра.
Рядом с ней лунуты не казались долгими и тягостными. Я была благодарна Селене за то, что она так часто навещала меня, пусть иногда мне и не хотелось её видеть. В моей душе порой появлялась зависть к жизнерадостной сестре, ведь мне самой никогда такой не стать.
Её искренняя улыбка, яркие эмоции, сияющие бирюзовые глаза и непослушные волосы, которые то и дело подпрыгивали, стоило сестре резко повернуться или пойти.
Хотела бы и я всем этим обладать.
Сестре удалось немного отвлечь меня от грустных мыслей, и, что более важно, рядом с ней я не думала о Лучезаре…
Примечания автора | глоссарий
Лунфет — одежда луннниц, представляет собой тунику или платье.
Едва мой сольхан покинул лучедом, как я тут же вышел наружу и, стараясь не попадаться на глаза братьям, поспешил к границе. Стоило мне проснуться, как старший брат завалил меня вопросами.
Как оказалось, в моё отсутствие Солнцесвет заходил ко мне, после чего, не обнаружив, принялся искать по всему поселению.
Было неприятно от того, что из-за меня старший брат нервничал, но я не мог ему признаться в том, где был.
Пусть Солнцесвет думает, что я просто уснул прислонившись к одной из глиняных скал, которых было очень много вокруг поселения.
Я мельком глянул на копию Солнца, сейчас ровно тот час, когда я встретил Лунолику. Прибавив шаг, я невольно улыбнулся, предвкушая нашу встречу, однако стоило мне достичь границы, как душу окутало разочарование и тревога. Она не пришла.
Я глубоко вздохнул и, заложив руки за спину, принялся нервно ходить туда-сюда. Что же произошло, почему её нет? Может, она не послушала меня и теперь несёт наказание?.. А может, просто не желает нашей встречи?
Все эти мысли заставляли биться моё сердце сильнее, и я едва сдерживался от того, чтобы ступить на Дикие Земли и отправиться на её поиски. Благо мой ум подсказал мне, что своим поступком я могу лишь усугубить ситуацию.
Не в силах больше ждать, я сел на прохладную землю и закрыл глаза. Одному Солнцу известно сколько времени я провёл здесь. Клон прародителя уже стал медленно опускаться к закату.
Она не придёт. Это было ясно с самого начала, ещё тогда, когда она скрылась в темноте ночи. Я для неё чужак, разве станет она осознанно нарушать закон и бежать к границе ради встречи?
Однако, я верил, что рано или поздно встречу её вновь. Нужно лишь подождать чуть подольше.
Встав и отряхнув своё лучодэ от земли, я ещё раз обвёл глазами Дикие Земли и направился обратно в поселение.
Стоило мне вернуться, как я стал ловить на себе обеспокоенные, а временами заинтересованные взгляды братьев. Может, что-то случилось, пока меня не было? Стоило об этом подумать, как ко мне подбежал Лучесвет и заголосил едва ли не на всю округу.
— Бедный брат! Что с тобой приключилось? — он схватился руками за голову, а в глазах плескался неподдельный ужас. — Неужто прав Лучни-йар?! Ты действительно заболел горячкой?!
Я резко остановился, в недоумении уставившись на брата. Да с чего он вообще взял, что я болен? Тем более этой страшной для сыновей Солнца болезнью.
Ещё в детстве Старейшины рассказывали нам о ней, эта болезнь редкая, но когда появляется, всё поселение охватывает паника. Больного легко определить по его внешнему виду — осунувшееся лицо, усталость, словно потухшие глаза. Больные часто бесцельно бродят меж лучедомами, забываются, часто спят.
Болезнь лечится около семи восходов с помощью отвара из сухих трав с добавлением янтаря. На это время заболевшего стараются избегать, ибо горячка может легко перейти на другого солнериса.
Самый страшный симптом этой болезни — уныние, испытывать которое нам запрещено по писаниям прародителя, ибо мы его дети и должны быть всегда веселы.
— Я не болен, — просто сказал я, когда Лучесвет перестал кричать.
— Да ты себя видел?! — воскликнул брат. — Выглядишь просто ужасно и взгляд потух, бледный весь какой-то… а Солнцесвет сказал, что ты прошлый восход долго спал за пределами поселения. Это точно горячка! Именно так она и начинается!
Я втянул воздух через сжатые зубы, стараясь не выдать своей злости. Почему мой сольхан развёл такую панику? Зачем было рассказывать обо всём Лучни-йару, и другим?!
