Разделённые полностью

Отколов с десяток кусочков, я достал припрятанную в кармане золотистую нить и стал нанизывать на неё янтарь, в котором предварительно сделал небольшие дырочки. Они тоже вышли неровными, и я усомнился в том, стоит ли вообще дарить такой несовершенный гелифет.

Когда всё было завершено, я критично повертел в руках янтарь и решил, что лучше подарить его, чем идти вообще с пустыми руками. Оставалось надеяться, что в этот раз Лунолика придёт на границу.

Вчерашняя тревожность осела в моей груди камнем, не позволяя чувствовать себя легко. Я переживал, что с девушкой могло приключиться что-то нехорошее. Её характер ясно говорил о том, что она не сможет бороться и, если её вновь подставят, скорее всего, просто примет свою участь.

Она казалось нежной, хрупкой, словно невесомой… её хотелось защищать. Я сжал пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы Лунолика была в безопасности.

Было бы неплохо выяснить почему её пыталась подставить родная сестра, но это не представлялось возможным. Такого как я сразу заприметят в темноте ночи, да и разве я смогу понять, куда идти, чтобы найти их поселение?

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять разбушевавшееся сердце, и, спрятав гелифет в карман лучодэ, отправился обратно. Клон Солнца медленно поднимался наверх, у меня было ещё несколько часов до того, как нужно будет идти на границу.

Должно быть я сошла сума,

Иль разум мой так помутнился.

Это словно бы не я.

Неужто кто в меня вселился?!

Была я и думать бы не стала,

Чтоб законы нарушать,

За поселение бежать…

Так, что же в ту ночь со мной случилось?

От чего так изменилась?

Я сидела на оклуне, смотря в даль. Прошло уже три восхода с той ночи, когда я была на границе, но легче мне не становилось. В душе по-прежнему царила тревога. Моя шилэнис хоть и навещала меня редко, но находилась подолгу, рассказывая о том, чем именно занимается в Лунной Общине.

Мой поступок — хоть Старейшины и поверили, что я его не совершала, — не мог не сказаться на Лунайре, ведь она отвечает за меня. Я до сих пор не понимала, почему они пришли к такому решению.

По сути, должны были наказать Астру с её шилэнис, но они, как и раньше, разучивали движения танца звёзд, словно ничего и не произошло.

Я видела их с оклуна. Выходить совсем не хотелось, хоть сёстры понемногу стали успокаиваться и стали реже задерживать свои взгляды на моём лунодоме.

От одиночества меня спасала не только Лунайра, но и Селена, которая заходила ко мне так часто, как только могла.

Я слезла с оклуна и, по привычке сев в углу, притянула к себе ноги, уткнув голову в колени.

Почему я никак не могу позабыть свой поход к границе? Почему сердце тревожно бьётся, а грудь словно бы сжимается, мешая нормально дышать? Ощущение, словно я сейчас нахожусь под песком, что поглотил меня.

Однажды, я уже чувствовала подобное. Ненужные воспоминания вновь полезли в мою голову, я хотела бы от них избавиться, забыть, но, видно, они будут всегда меня преследовать…

Это случилось в точно такую же ночь, как сегодня. Я шла, крепко держась за руку своей шилэнис, и разглядывала лунодома.

Мне совсем недавно исполнилось двадцать лун, но в отличии от сестёр, я многое не умела. Лунайре тяжело давалось меня уговорить пройтись по поселению.

Не то чтобы я сама не хотела, мне просто не нравилось ловить на себе презрительные, испуганные, а порой и злые взгляды.

В основном на меня так смотрели те, кто родились чуть раньше меня, более старшие сёстры предпочитали не обращать на меня никакого внимания. И я даже не знала, что лучше — косые взгляды или безразличие?

Причина такого отношения ко мне крылась в моём рождении. Я очень долго оставалась светом, а когда наконец-то приобрела тело, огласила всё пространство вокруг криком. Ранее никто из дочерей Луны не кричал.

Старейшины тогда говорили, что это плохой знак, что от меня не стоит ждать ничего хорошего.