Прошло ещё два лучаса. Я сидела на полу, притянув к себе ноги и уткнувшись лицом в колени. В правой руке я сжимала гелифет, а в левой пальцы Селены, которая устроилась рядом со мной. Всё пространство окутала тягучая тишина, время от времени нарушаемая моими прерывистыми вздохами.
Лучезар ради меня ступил на чужие земли, проник в поселение, взял вину на себя… я же даже покинуть собственного лунодома не могу. И дело вовсе не в Селене. Сестра отпустила бы меня, но мы обе знали, что за нами следят. Мимо оклуна то и дело проходила Звездель вместе со своей ширеле Астрой.
Стоит мне выйти, как они потащат меня к Старейшинам. Лучезару и так тяжело, он не должен видеть этого… И я не должна видеть того, чему они его подвергли.
— Велла пообещала передать Луне его слова, — нарушила молчание Селена. — Прародительница не станет сильно гневаться на тебя.
— Но мы с тобой обе знаем, что я виновата ничуть не меньше, — я посмотрела в её бирюзовые глаза. — Может даже больше. Мне надо было прекратить наши встречи, не ходить на границу.
— Сделанного не воротишь, — пожала плечами Селена и уставилась в потолок. — Невозможно повернуть текущую вперёд воду вспять. Я как-то пыталась, не вышло. Ручей всё равно продолжал бежать вперёд несмотря на преграды, что я ему делала. И ты тоже должна стремиться дальше не смотря ни на что.
— Селена.
— Что?
— Прошу тебя, будь осторожна, — я всхлипнула. — Не позволь любви забраться в твоё сердце. Хоть по началу она и прекрасна, но после становится губительной.
— Да, я вижу, — Селена положила свою ладонь поверх моей. — Прекрасно всё вижу.
— Как думаешь, почему они не пускают ко мне мою шилэнис? — спросила я, желая сменить тему, слишком больно было это обсуждать.
— Ты очень важна для неё, — ответила сестра. — И Старейшины это знают. Наверное, не хотят, чтобы прародительница наказала её вместе с тобой, ведь она поймёт и поверит тебе, даже если все будут твердить, что ты виновна.
— Я бы так хотела её обнять… — я вновь заплакала. — Попросить прощения. Она столько намучилась со мной, а теперь ещё и…
— Прекрати! — Селена высвободила свои пальцы из моих и обхватила ладонями мои щёки, повернув к себе. — Думаешь другие шилэнис не мучаются со своими ширеле? Ты не особенная Лунолика, ты самая обычная. Ты не виновата в том, что при твоём рождении всё поселение стало относится к тебе с предрассудками.
— Их предрассудки, однако, оправдались, — горько заметила я.
— И мои мысли о них оправдались! — твёрдо сказала сестра. — Я всегда знала, что они все просто кучка пустоголовых лунниц, не умеющих думать самостоятельно!
— В этом ты права, — я слегка улыбнулась. — Они и впрямь зачастую поддаются мнению Старейшин и начинают думать так же, как они.
Селена хотела было мне ответить, но тут в мой оклун заглянула Звездэль и кисло сообщила, что мне нужно явится в Лунную Общину.
Я шла между лунодомов, держась за Селену и чувствуя на себе осуждающие взгляды сестёр. Мне было неприятно, но я не обращала на них внимания. Сейчас меня больше волновало, зачем Старейшины позвали меня.
Позади нас, в шагах десяти, важно ступала Звездэль, сопровождаемая Астрой. Обе лунницы шли с высоко поднятыми головами, ещё бы, ведь не кому-то, а именно им поручили следить за нами.
Члены Лунной Общины доверяли им, это ли не повод для гордости?
— Всё будет хорошо, — шепнула мне на ухо сестра. — Ты главное держись… что бы ни увидела. Я буду рядом!
Моё сердце кольнуло болью. Старейшины вполне могли мне показать Лучезара, чтобы я осмыслила, что натворила. Как только до Лунной Общины осталось пара десятков шагов, сопровождающие нас сёстры остановились. Мы с Селеной медленно вошли внутрь.
Я сразу увидела Лучезара и едва сдержалась чтобы не бросится к нему. Тот, кто захватил мои мысли, сейчас лежал посередине зала, уставившись в потолок. Я прикрыла рот рукой, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.
Лучезар выглядел бледным, чересчур бледным. Исчез тот красивый золотистый оттенок его кожи, словно бы его никогда и не было. Даже волосы стали на тон светлее. Из его губ вырывался пар, символизирующий о его дыхании, но от этого мне не стало ни капельку легче.
Наказание Светом Луны пагубно влияло даже на лунниц, что уж говорить о том, кто является сыном Солнца.
Старейшины устанавливали в центр крыши большое, полукруглое стекло которое делало лунный свет сильнее и концентрированнее. Наказуемого помещали прямо в центр. Я поёжилась, вспомнив как одна из сестёр подверглась этому наказанию за то, что посмела плавать в священном озере — месте в котором видны все звёзды небосклона и сосредотачивается положительная энергия. Несчастная тогда несколько восходов ходила, качаясь, мало ела, и была бледной… но её бледность ни шла в сравнение с той, что сейчас царила на коже Лучезара.
Для нас, лунниц, данное наказание было неприятно, лишало сил и красоты. Для сына Солнца же это было больно, ведь этот свет противоречил самому его существу. Точно так же, как мне плохо под лучами Солнца, Лучезару плохо под лучами Луны.
