— Ты так ничего и не поняла, — перебила меня Лунара, сокрушенно качая головой. — Очень жаль, ты действительно испорченная. Я пыталась спасти твою душу, но ты не хочешь этого.
— Моя душа не сможет существовать без него! — выкрикнула я, чувствуя как бешено бьётся сердце и сбивается дыхание.
Мне было страшно, очень страшно. Это чувство обволокло меня, проникло сквозь кожу и достигло самого сердца.
Я боялась потерять Лучезара. Боялась больше не увидеть.
— Лунолика…
Я вздрогнула, услышав слабый голос своего возлюбленного, и тут же бросилась к нему, отталкивая попытавшуюся остановить меня Лунару. Я схватила его за руку и сплела свои пальцы с его. Старейшины, что вели Лучезара, с негодованием уставились на меня. Но они не могли помешать мне, ведь если они его отпустят — то солнечник упадет.
— Я здесь, здесь, — прошептала я, заглядывая в его потускневшие глаза.
— Прости… я… навлёк на тебя беду… любовь моя… — едва слышно произнёс Лучезар, фокусируя на мне свой взгляд.
— Прости и меня, — заплакала я. — Ведь я тоже навлекла на тебя беду.
— Всё, хватит! — громко сказала Велла. — Не лей слёзы по сыну Солнца! Этим ты лишь делаешь хуже, прародительница не простит тебя!
— И пусть! — я прильнула к Лучезару и коснулась своими губами его.
Я не видела лиц Старейшин, но чувствовала на себе их взгляды. В следующее мгновение меня грубо оттащили, и я, повернув голову, увидела Звездэль. Она слишком сильно сдавила пальцами мою руку. Я скривилась от боли, но попыталась вырваться.
— Ты не должна была рождаться! — безжалостно проговорила шилэнис Астры, и от этих слов мою грудь сдавило болью. — Ты принесла лишь проблемы!
— Не слушай их! — хрипло выкрикнул Лучезар, протянув ко мне руку. — Ты приносишь счастье, ты принесла мне счастье!
— Лучезар… — я тоже стала тянутся к нему, и в тот самый момент, когда Звездэль дернула меня назад, а Старейшины с силой потащили прочь солнечника, наши пальцы успели соприкоснутся.
Ощущение её губ ещё долго оставалось на моих губах. Меня грубо выволокли из Лунной Общины и потащили к границе. Я видел полные боли и слёз глаза Лунолики. Её держала одна из сестёр, не давая побежать за мной.
Я стиснул зубы. Из-за лунного света я чувствовал себя более чем слабым — казалось, что моё тело и вовсе сейчас мне не принадлежало.
Лучше бы я никогда не ходил на границу и не встречал Лунолику…
Нет, я не жалел себя и мне было всё равно на собственную боль. Я не мог видеть её слёзы и мне становилось плохо при мысли о том, какие страдания по моей вине ей приходится переносить. Резкие прикосновения и хватки лунниц холодом прокатывались по моему телу и не шли ни в какое сравнение с прохладными касаниями Лунолики.
Дыхание с хрипом вырывалось из моих уст, мне казалось, что моё тело стало подобно камню — мне нужно было тепло, мне нужен был свет прародителя…
За всеми этими мыслями я и не заметил, как мы дошли до границы, но моё мимолетное облегчение тут же сменилось тревогой. По ту сторону стояли все члены Сияющей Общины. Все как один гневно смотрели на меня.
Лунницы грубо толкнули меня, и я, не удержавшись, упал, мой торс теперь находился на родной земле, а ног всё ещё касался лунный свет.
— Забирайте своего порченного и уходите! — произнесла одна из лунниц, я не видел, какая именно, не было сил повернуть голову.
— Не вам судить, кто порченный, а кто нет! — громогласно заявил Солун. — Вы дикие, для вас великая честь говорить с нами!
— Какие вы самовлюблённые, — хмыкнула лунница, по более мелодичному голосу я понял, что это была другая девушка. — Впрочем, не удивительно учитывая то, чьи вы дети.
— Дочери Луны как всегда пытаются быть проницательными, но только выставляют на показ свою глупость, — грубым голосом произнёс Солнсвет. — Не только Лучезар нарушитель, но и одна из ваших.
— Мы знаем, и она понесёт свою кару, — спокойно заявила Старейшина, поправляя свои белые волосы. — А вы накажите своего порченого.
— Всенепременно, — враждебно процедил Солнсвет, и по моей коже пробежали мурашки.
Сейчас я бы мог встать, собрав все свои силы, но моё тело сковало оцепенение от страха.
Я никогда не изучал писания в Книге Солнца. Быстро пробегался по тексту, не вникая в суть. Всё, что там было написано, я считал пустым звуком, и противостоял писаниям, то и дело нарушая их. Я никогда не задумывался о том, что могу претерпеть жесточайшие страдания из-за своих поступков… я никогда не думал, что по моей вине кто-то пострадает.
