Лёгкость, благоговение, радость — я не чувствовала ничего из этого. Впрочем, и страх куда-то отступил, сменившись печалью.
Слова Лунайры не оправдались. Этот восход настал для меня рано… я чуть повернула голову и, поймав на себе взгляд бирюзовых глаз, погрузилась в новое воспоминание.
Восемьдесят лун назад
Когда ты ещё совсем юна, ты воспринимаешь всё гораздо ярче и острее. И я, десятилунная луница, не была исключением.
Отстранённость сестёр, их неприятие меня ощущалось чересчур сильно. Я с завистью смотрела на группки лунниц моего возраста, не смея к ним приближаться.
Я была для них чужой.
Моя шилэнис как могла оберегала меня — уводила подальше от тех, кто насмехался надо мной, пресекала разговоры, в которых мне пророчили плохую судьбу.
Единственное, чему она не могла помешать — это взглядам. Их я ловила десятками и из-за них всё глубже закрывалась в себе. Я бы вообще закрылась, если бы не сестра с бирюзовыми глазами.
Её взгляд всегда был мягким и не имел никакой неприязни. Она всегда мне улыбалась и махала рукой, но я боялась подойти.
Вдруг её доброе отношение ко мне мне только кажется? От Лунайры я узнала, что сестру зовут Селена и она старше меня. Этот факт нисколько меня не смутил, ведь мои однолуницы все как одна смотрели с неприязнью и избегали.
В один из восходов, моя шилэнис подвела меня к ней, и я, замерев, принялась рассматривать красивую внешность сестры. Бирюзовые волосы, мягкими изгибами ложились на плечи, опускаясь ниже. Я бы тоже хотела иметь такой оттенок волос.
— Ты хорошая, — это было первым, что я услышала от Селены.
Благодаря этим простым словам я смогла отделись сестру от остальных и понять, что она не станет как-то вредить мне. Не станет обсуждать и насмехаться.
Было лишь одно но — шилэнис Селены была против нашего общения, а потому нам удавалось перекинуться лишь парой фраз при встрече. Со временем нам удавалась это всё реже, но мне было достаточно.
Главное, что я знаю, как ко мне относится Селена, всё остальное, в том числе и мнение её шилэнис об этом — неважно.
Настоящее время.
Я прикрыла глаза. Таков наш жизненный цикл — мы рождаемся из слёз, а после уходим, став светом. Насколько я знаю, ушедшие лунницы более не возвращаются.
Если всё же возвращаются, то ничего не помнят о своём прошлом бытие.
Должно быть, и я забуду. Из моих глаз скатились полупрозрачные слёзы. Я не хочу забывать!
Я услышала пение.
Открыв глаза, глянула вниз.
Каждый раз, когда Луна кого-то забирала, лунницы пели — провожая свою сестру. Меня не хотели провожать, я нарушительница закона. Но, несмотря на это, я всё же услышала эту песню. Мой взгляд скользнул к Лунайре и Селене. Я не ошиблась, это действительно пели они.
Моё сердце сжалось, когда я заметила, что по их щекам одна за другой скатываются слёзы.
«Прощайте, и простите меня» — пронеслось в моей голове, прежде чем я стала светом.
Ощущения крайне необычные, вот вроде бы ты есть, но тебя нет. Ты думаешь, мыслишь, но не можешь что-то сделать. Тебя словно бы вплели в материю, из которой невозможно выбраться.
Я видела.
Видела площадь и чувствовала эмоции каждой из сестёр — облегчение, радость, грусть. Всё это смешалось воедино, но я не сомневалась в том, кто именно испытывал грусть.
Площадь стала отдалятся, Луна подымалась, и я вместе с ней. Я чувствовала небывалое единение, понимая, что свет, что окружает меня тоже когда-то был луницами, живущими в поселении.
Должно быть, я самая молодая из них.
Я не знала, что теперь меня ждёт… но в душе была лёгкая надежда на то, что в мире смертных я хоть краем глаза смогу увидеть Лучезара.
— Ты осознаёшь, что сотворила? — голос прародительницы раздался со всех сторон, обдав меня холодом. — Понимаешь ли ты, как мне печально смотреть на тебя?
Я хотела ответить, но не могла. Став светом, я лишилась этой возможности.
— День и ночь не совместимы, — продолжало Божество. — Свет и мрак навечно разделимы. Сей закон не изменить. Но, несмотря на это. ты переступила границу и впустила в свое сердце сына Солнца… Ты знала, чем это может закончиться, но всё равно не отступила.
Моё тело — вернее сгусток света, что от него остался, мелко задрожал.
— Я понимаю твои чувства, — нежно проговорила Луна. — Как бы мне не хотелось сердиться на тебя, я не могу. Ведь ты, как и я, стала жертвой любви. Однако ты должна понести наказание, почувствовать всю боль разлуки, дочь моя. Это испытание для ваших чувств, и, пройдете вы его или нет, зависит только от вас.
