Мерлин Атравес стоял прямо в дверях палаты Совета, одетый в чёрные и золотые цвета Черисийской Королевской Гвардии, и смотрел на молодого человека, пристально глядящего сквозь окно на набережную Теллесберга, на последний дождевой фронт, который шёл на город, пересекая бухту Хауэлл. Молодой человек, о котором шла речь, был тёмноволосым, тёмноглазым, и высоким, как для жителя планеты Сэйфхолд, так и для королевства Черис. Ему едва исполнилось двадцать три года, что составляло всего двадцать один год по времени планеты, на которой (хотя он и не знал об этом) в действительности возник в ходе эволюции его биологический вид. Это делало его слишком молодым, чтобы носить золотую цепь с изумрудами, сверкающими зелёным огнём, которая была символом королевского достоинства.
Многие люди, несомненно, были бы поражены тем фактом, что несмотря на свою молодость, он уже имел мощное телосложение, и имел ясное понимание того, что нужно делать. Другие отметили бы неуёмную энергию, которая направила его к окну после двух часов обсуждения и планирования. — «Они могли бы спутать это беспокойство со скукой или отсутствием интереса… но только пока они не увидели его глаза», — подумал Мерлин. Эти глаза уже не были такими молодыми, как когда-то, и рот под ними был тоньше, более свойственный человеку заметно старшему — мудрее, жёстче и безжалостнее — чем в его годы.
Это были глаза и рот Кайлеба Жана Хааральда Брайана Армака, короля Кайлеба II, правителя Черис, который — в течение менее чем трёх местных месяцев — одержал три самые сокрушительные неравные военно-морские победы за всю историю Сэйфхолда, потерял своего отца, унаследовал корону и бросил вызов четырём самым сильным людям во всём мире прямо в лицо принадлежащей Богу Церкви.
И это были также глаза и рот короля, королевство которого всё ещё стояло перед угрозой битвы на вымирание, если только он и его советники не смогут придумать способ предотвратить такой исход.
Кайлеб ещё несколько мгновений наблюдал за далёким дождём, а затем повернулся к нескольким советникам с вопросительным выражением.
Группа мужчин, сидящих вокруг массивного стола, была не всем Королевским Советом. На самом деле, они не были даже большей частью Совета… и среди них было несколько человек, которые вообще не входили в Совет. Кайлеб хорошо знал, что некоторые из советников, которые не присутствовали здесь, возмутились бы — или могли бы возмутиться — их исключением, когда бы они узнали об этом. Если бы они узнали об этом. Но в то время, как опекунство его отца позаботилось о том, чтобы он не забывал о политических императивах поддержания широкой базы поддержки, особенно в нынешних обстоятельствах, на данный момент, он был готов смириться с этим негодованием.
— Хорошо, — сказал он, — я думаю, что это касается всех ближайших внутренних отчётов?
Он оглядел стол, изогнув одну бровь, и плотный, импозантно выглядящий человек, сидящий на его дальнем конце, кивнул. Йеванс Рейджис, граф Серой Гавани, служил отцу Кайлеба в качестве Первого Советника Черис в течении большей части четырнадцати лет; теперь он служил своему новому королю в той же роли.
— На данный момент, во всяком случае, Ваше Величество, — сказал он. Несмотря на то, что он знал Кайлеба буквально всю свою жизнь — или, возможно, из-за этого — он поставил перед собой задачу обращаться к своему молодому монарху с большей степенью формальности с момента восхождения Кайлеба на престол. — Я считаю, что у Мейкела есть по крайней мере один дополнительный вопрос, который он хотел бы затронуть, хотя я понимаю, что он ждёт ещё несколько отчётов, прежде чем он это сделает. — Усиливающаяся интонация Серой Гавани превратила заключительную часть заявления в вопрос, и он поднял одну бровь на человека в белой рясе епископата, сидящего на дальнем от короля конце стола совета.
— Да, хотел бы, — подтвердил архиепископ Мейкел. — Однако, как вы и говорите, Рейджис, я всё ещё жду два отчёта, которые я запросил. С вашего позволения, Ваше Величество, я бы хотел отнять несколько минут вашего времени завтра или послезавтра, чтобы обсудить это.
— Конечно, — сказал Кайлеб человеку, который был исповедником его отца и который — несмотря на определённые… технические нарушения — был возведён в сан Архиепископа всея Черис.
— Я также ожидаю дополнительных отчётов из Хант в ближайшие дни, — продолжил Серая Гавань, и тонко улыбнулся. — Текущие намекают, что Мантейл обдумывает довольно спешный переезд в Эрейстор.
— Вероятно, это самый умный шаг, который сделал этот ублюдок за последние годы, — так мягко пробормотал кто-то, что даже ушам Мерлина было трудно услышать его. Голос, отметил Мерлин, звучал удивительно похожим на графа Острова Замка́.
Если Кайлеб и услышал этот комментарий, он никак не показал это. Вместо этого он просто кивнул.
— Ну, — сказал он, — в таком случае, я полагаю, что пришло время подумать о том, что пора заканчивать. Скоро будет обед, и не знаю как остальные, но я голоден. Есть ещё что-нибудь, что мы должны рассмотреть перед тем как мы поедим?
