Клей протянул руку во внутренний карман пиджака, а Кэтрин автоматически потянулась за сумочкой. Не успела она вытащить свой кошелек, как Клей положил на поднос билет в пять долларов.
— Я хочу заплатить сама за свой сок.
— Ты опоздала.
Официантка взяла его деньги, и это расстроило Кэтрин.
— Я не хочу… — Но ей было трудно объяснить, чего она не хочет.
— Ты не хочешь, чтобы я покупал апельсиновый сок для своего ребенка?
Она уставилась на него, не моргая, пытаясь разобраться в себе.
— Что-то в этом роде…
— Стоимость одного стакана апельсинового сока не восполнит пожизненного долга.
— Оставим это, о'кей. Я чувствую, что ты посягаешь на мои права, и мне это не нравится, вот и все. Привез меня сюда, купил напитки. Не думай, что это что-то изменит.
— Хорошо, не буду. Но я буду повторять то, что можно изменить. Твой отец…
— Ты рассказал ему… — начала она осуждающе.
— Нет, я этого не сделал. Он понятия не имеет, где ты находишься. Он думает, что ты уехала в Омаху или куда-нибудь еще. Но он продолжает надоедать. Он достаточно хитрый и не остановится ни перед чем. Сейчас он посылает своих — назовем их — агентов. Они приходят к нашему дому, чтобы как-то напомнить нам, что он все еще ждет компенсации.
— Я думала, он сам приходил.
— Это было только в первый раз. Потом были другие.
— О Кл… — Она остановилась, чтобы не произносить его имени, потом снова начала. — Мне… мне жаль. Что мы можем сделать по этому поводу?
Наклонившись к ней, он начал обрисовывать ситуацию. Сейчас он был очень похож на своего отца-юриста. Его лицо было серьезным, глаза — напряженными.
— Я учусь на третьем курсе юридического факультета, Кэтрин. Я очень упорно работал, чтобы попасть туда… Я собираюсь этим летом сдать экзамен и получить разрешение заниматься адвокатской практикой. К сожалению, мне также предстоит доказать, что я морально устойчив. Если твой отец будет продолжать вендетту, и до экзаменационной комиссии дойдет, что у меня есть внебрачный ребенок, у меня могут возникнуть серьезные осложнения. Вот почему мы до сих пор не давали письменного обвинения против твоего отца. И до тех пор, пока дело не придали огласке, о нем умалчивают, чтобы я сдал экзамен. Но мой отец может отказать мне в семейной практике, если я возложу всю ответственность на тебя. В то же время моя мать ходит по дому с таким видом, как будто я ударил ее по сломанной ноге. Твой отец хочет денег. Ты хочешь, чтобы твои родственники не знали о твоем местонахождении. Люди оказывают на тебя давление с тем, чтобы ты бросила ребенка. Группа беременных подростков видит в тебе надежду на будущее. Как ты думаешь, что мы можем сделать по этому поводу?
Стакан остановился на полпути к ее открытым, блестящим губам.
— Перед тем, как сердиться, выслушай меня. Это деловое предложение.
— Я не хочу о нем слышать.
Ее лицо сильно покраснело, а руки начали трястись. Она резко отвернулась в сторону.
— Пей свой апельсиновый сок, Кэтрин. Может, это тебя охладит, и ты прислушаешься к разумному предложению. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, и мы…
— Ты с ума сошел! — резко сказала ошарашенная Кэтрин.
— Может быть, — холодно сказал он.
Она хотела отодвинуть свой стул назад, но он ловко обхватил ножку стула ногой, предполагая, что она готовится удрать.
— Ты действительно относишься к тем людям, которые убегают от неприятностей, да?
— Ты — сумасшедший! Сидишь здесь и предлагаешь пожениться! Убери ногу с моего стула!
— Сядь, — приказал он. — Ты снова устраиваешь спектакль.
Она быстро сообразила, что он прав.
— Ты достаточно взрослая, чтобы сидеть здесь и обсуждать все спокойно, Кэтрин? Существует по крайней мере десяток разумных причин, почему нам нужно пожениться. Если ты дашь мне возможность, я их опишу и начну с твоего отца…
Упоминание об отце заставило ее сесть на место.
— Ты говоришь, он был причиной того, что тебя неоднократно избивали?
