Когда больной поддавался этим советам, Георгий говорил, что он как раз собирается ехать молиться в Почаевскую лавру и может, ради христианского сострадания, исполнить поручение больного — отслужить за него молебен. Получив от доверчивых людей деньги на проезд, на уплату за молебен, на свечи, просфоры и, конечно, некоторую долю за его «труды» и «доброту», он уходил. Во время подобных разговоров Георгий, однако, не ограничивался вопросами медицины. Он как бы невзначай предлагал домашним больного купить то лакированные босоножки у одного из его знакомых, то какую-либо другую вещь. Если в этом доме не находилось покупателя, он просил сообщить ему, если узнают, кому нужно. Цены товаров были явно завышены, но обличать в этом такого «доброго» и «отзывчивого» «святого странника» было неудобно.
Собрав, таким образом, немалую сумму денег, он отбывал в «святые места» выполнять поручения и, через некоторое время явившись снова, рассказывал, как он сам день и ночь молился о страждущем, как молились священники, затем вручал бутылочку со «святой водой», которую больной должен каждое утро пить натощак, и она исцелит его…
И снова его угощали, благодарили, давали деньги и помогали продавать босоножки, покрывала, гардины, ткани.
Разоблачила «святого странника» его же сожительница. Когда он ее бросил, она рассказала, что Георгий в поисках легкой жизни бросил в Киевской области жену и детей и замаскировался под «святого странника» и «молитвенника». Рассказала, что, собирая у доверчивых людей деньги на молебны, он ездил вовсе не в «святые места», а в Ригу, Тбилиси, Ленинград, где приобретал дефицитные товары и продавал их по спекулятивным ценам, разнося по домам верующих.
Когда же ее спросили о «святой воде», она ответила:
— Из водопроводного крана эта вода.
Когда долго безвыездно живешь на одном месте, то не так ощутимо видишь и сознаешь все те изменения, которые происходят вокруг тебя. Если учесть мою замкнутость и недоверчивость в годы религиозного ослепления, то станет ясно, как далек я был от действительности, от правды.
Но все изменилось, когда я побывал в 1954 году на своей родине, в Славуте.
В прошлом тихий провинциальный городишко стал неузнаваем. Новые кварталы современных благоустроенных домов, новые заводы, новый красивый центр города, новый парк и многое другое неузнаваемо преобразили Славуту.
Выдающимися успехами заслуженно гордились мои земляки: ведь все это сделали они сами, своими руками. Мои друзья по школе, по юности стали уважаемыми людьми, опытными специалистами, активными общественными деятелями, заслуженно пользующимися всеобщим уважением. Жизнь у них была творческой, ясной и полезной, и дальнейший жизненный путь был прямой. Своим трудом они создавали счастливую жизнь на земле. Они не искали мифического «царства божьего», не верили блаженству «того света». И от этого, я видел, они ничего не потеряли, а, наоборот, были счастливы. Сопоставляя свою жизнь, я увидел, что отстал от них: жил, но без радости, жил, но не приносил никакой пользы, а мои поиски в религиозной тьме были лишь пустой тратой времени, отняли у меня лучшие годы жизни.
В то время я уже был настоятелем Успенской церкви города Запорожья, имел священный сан протоиерея. Я и моя семья были полностью обеспечены в материальном отношении. Кроме этого, я имел в едином пользовании легковую автомашину «Победа». Но все эти материальные блага не могли удержать меня на пути обмана.
«Страх божий» развеивался жизнью. Помню, архиепископ Комаров любил наставлять меня, молодого священника:
— Ты молод и впечатлителен. И, во избежание соблазнов мира сего, хотя имеешь глаза, будь слепым, хотя имеешь уши, будь глухим. Не стремись познавать мир, ибо в нем сатана со своими прелестями подстерегает тебя, чтобы погубить твою душу и твое тело. Детей воспитывай в страхе божьем, не допускай, чтобы они прельщались миром сим.
Священник Днепропетровской области Николай Ангелов, наслушавшись подобных «наставлений», «воспитывал» своего сына Дмитрия только на «поучениях» Библии, запрещал ему участвовать в общественной жизни, под страхом телесных наказаний держал мальчика взаперти. Когда мальчик окончил 7 классов, отец определил его в Одесскую духовную семинарию, где его еще более пичкали разными страхами перед «сатанинским миром».
Окружающая действительность, счастливая, творческая жизнь его сверстников была большим контрастом по сравнению с тем затхлым миром, в котором он жил и воспитывался. Его неудержимо звала жизнь, но внушенный с детства рабский страх парализовал мальчика, а помочь разобраться в ложности этого страха было некому.
Вся цель и «премудрость» преподавания богословских наук направлена на то, чтобы убить всякие духовные потребности, заменив их животным страхом перед богом и сатаной. Подобное воспитание раздавило сына Ангелова. В семинарии он лишился рассудка и вскоре умер на руках родителей.
Такие факты убеждали меня в том, что слепое исполнение верующими «наставлений» «служителей бога» уродует жизнь человека.
