В конце 1942 года я служил священником в церкви Иоанна Богослова, в селе Тимошевка, Запорожской области. В селе существовала секта баптистов. Был у них и молитвенный дом, был и свой пресвитер. Не помню фамилии, но его звали Иваном Петровичем. Желая завлечь в свою секту побольше людей с целью увеличения доходов, пресвитер не знал покоя в своей «проповеднической» деятельности.
Он брал с собой двух-трех проповедников, и без устали, день за днем, из дома в дом ходили они по селу со «словом божьим». Их «проповедь» заключалась в опорочивании других религиозных направлений и в вербовке людей в свою церковь.
Зашли они однажды и ко мне домой, чтобы провести беседу. Они осуждали курение, пьянство, сквернословие и на меня, молодого, неопытного человека, эти «проповедники» произвели своими суждениям благоприятное впечатление.
Но очень скоро это впечатление изменилось.
Приходили они ко мне в понедельник. В среду я пошел на сельский базар, чтобы кое-что купить. Каково же было мое удивление, когда я увидел здесь пресвитера!
Стоял он в ряду, держал мешочек с табаком и, как заправский торгаш, бойко расхваливал на все лады свой табачок, аккуратно отмеривая его стаканом.
— Иван Петрович! — с удивлением и возмущением обратился я к нему. — Вы же говорили, что табак — сатанинское зелье и большой грех его употреблять. Зачем же вы сами распространяете этот грех?
— Конечно, большой грех. — цинично ответил он. — Но я же сам не курю… Я только продаю!
И продолжал выкрикивать:
— Вот табачок крымский, крепкий, душистый. Навались, у кого деньги завелись…
Это лицемерие возмутило меня, и я, при случае, высказал хозяину квартиры свое возмущение. Иосиф Кириллович — мой хозяин — сказал: |
— Вам с ними не приходилось встречаться, потому и показалось это странным. А меня уже давно это не удивляет. Меня они когда-то своими сладкими речами втянули в свою секту. Когда обхаживали, так и речи их были «святые» и умилительные. А вот когда признали меня уже своим, то совсем другие дела открылись мне. Как-то перед праздником пасхи, в день страстей Христовых, после всеобщей исповеди один из «братьев» сказал: — После молитвенного собрания пойдем на братскую вечерю. — И в действительности проповедники и пресвитеры повели меня на «святую» трапезу. Она заключалась в обильном, самом настоящем пьянстве и в распевании совсем не духовных песен. На «вечере» присутствовали и «сестры». Когда было выпито изрядное количество спиртных напитков, поведение «братьев» и «сестер» стало довольно развязным и даже неприличным. Я не верил своим глазам и своим ушам: ведь только два часа тому назад эти «святые» оплакивали «участь» Христа, призывали людей к воздержанию ради «спасения», проклинали пьянство и прелюбодеяние… Мало этого, из их пьяного разговора я узнал, что вся эта «святая вечеря» устроена на деньги, которые только что собирались в молитвенном собрании на нужды общины. Возмущенный обманом и лицемерием, я перестал посещать их.
Деньги были и остаются тем богом, которому верой и правдой служили и служат священники.
Все помышления и стремления их направлены на получение денег. Какие только не изобретаются лазейки, чтобы уговорить, припугнуть и разжалобить доверчивого человека и воспользоваться его трудовым рублем!
При собирании доходов «святые отцы» не останавливаются ни перед чем, и, конечно, обман занимает одно из первых мест на этом поприще.
Обман и жадность — это отличительные качества «святых отцов».
Священник села Днепровки Иванов Иоанн из всех учений «святых отцов» усвоил лишь два положения: безраздельное господство над «мыслями» своей паствы и, как следствие этого, возможность на этом наживаться, жить в довольстве, ничего не делая.
Руководствуясь этими положениями, Иванов развил самую активную деятельность в получении доходов. Служа в селе Днепровке, он «по совместительству» взялся обслуживать села Ново-Водяное и Благовещенку. За каждую требу он установил твердую таксу: похороны — 170 рублей, панихида — 100 рублей, крещение— 25 рублей. Мало этого, «святой отец» требует к тому же и натуральные «приложения» к деньгам в виде хлеба, яиц, птицы и т. д. Если же кто-либо из верующих решится посовестить «батюшку» за такие не «божеские» поборы, то он, возведя очи горе, елейно поучает:
— Дорогие братья и сестры! Разве вы мне даете? Вы даете не мне, а всевышнему! С богом торговаться — большой грех! Не будьте жадны! Рука дающего не оскудеет. За вашу жертву небо воздаст вам сторицею.
Если же подобные христианские «увещания» не помогали, то он действовал уже не словами, а кулаками.
В 1957 году житель села Днепровки Кузьмин Н. К. пришел к «отцу» Иоанну крестить ребенка. Деньги принес, а вот хлеб не взял с собой. За это «батюшка» вытолкал его из дому и ребенка, конечно, не окрестил. Все получаемое с прихожан домашняя работница «пастыря» и «матушка» Иванова в поте лица своего продают на базаре.
