— Моей Ленке? Ей четыре, и четыре месяца. Такой чудный маленький человечек, ты бы ее видела! Кудрявенькая блондиночка, голубоглазая, на щеках ямочки. Все бабушки и дедушки носятся с ней, ни в чем не отказывают. Единственная внучка, еще бы! Избалуют мне дочку. И Герхард туда же! Кстати, я хотела тебе вот что сказать — ты замечала, что происходит с твоим сыном?
— А что такого с ним происходит?
— Он влюбился, например! Очень на это похоже. А что? Пятнадцать лет — самое время, чтобы в кого-нибудь влюбиться.
— Да с чего ты взяла? Что ты могла видеть такого, чего не видела я?
— Ну, во-первых, у меня свежий взгляд. Знаешь, что такое свежий взгляд? Во-вторых, я наблюдательная. Что же мне остается делать, когда ты занимаешься чем-то, мне не интересным?
— Ладно. Ничего страшного. Первая любовь — как корь, у всех бывает, и у всех проходит. А в кого, интересно?..
— Вот! Тебе интересно! А этого я ну вот не знаю, и все тут. Слушай, а давай ему мобильник купим? Такой, скромный, но хороший. Что там модно у современной молодежи? Цветной экран, полифония. камера и плейер? — Лара расхохоталась.
— Не надо, обойдется пока своим старым, — отрезала Регина. — Потом купим, попозже, со временем…
— Со временем! — передразнила Лара. — Скажи еще — после дождичка в четверг. Ему же наверняка сейчас нужно, чтобы хвост распушить… И куртка ему новая нужна, а то старая уже так себе. Видишь, какие мы молодцы, что купили!
— Вот этого не надо, — Регина рассердилась. — Хвост ему распушить, этого только не хватало! Нельзя привыкать зависеть от вещей.
— Я сама куплю телефон, — заявила Лара. — Я хочу ему подарить. Я же имею право подарить, если мне хочется?
— Нет, потому что это мой сын!
— Обожаю выбирать мобильные телефоны. Я перетрогаю все, и замучаю продавца, с чистой совестью, потому что потом все равно что-то куплю. Это классно!
— Вот что…
— Не думай ты все время про деньги. Это ведь ерунда, в сущности. За деньги ничего дорогого не купишь, только — так, дребедень разную… Мне отсюда виднее, можешь поверить. Просто поверь! Деньги — самая дешевая мера…
Регине не хотелось философствовать про деньги. Хотелось, чтобы их хватало, и все. А дешевая это мера, или нет…
— Например, твоя помощь сейчас для меня несравнимо дороже любых денег, понимаешь, любых, — добавила Лара проникновенно. — Нет, ты не думай, что я тебя покупаю. Я не это хотела сказать. Просто я сейчас ничего, нужного мне, не могу купить за деньги. Понимаешь?
— Понимаю. Но ты, наверное, сейчас лежишь в хорошей клинике, медицинское обслуживание на нормальном уровне, и все такое, и поддерживать твою жизнь — тоже недешевое удовольствие, — заметила Регина и тут же испугалась, что сказала такую выдающуюся бестактность.
— Еще бы, — сразу согласилась Лара. — Дорогое это все удовольствие. А, знаешь, что говорила когда-то моя бабушка? Спасти можно только того, кого Бог спас.
— Вот и не паникуй раньше времени.
Обращаться с Ларой, как с умирающей, у Регины почему-то не получалось.
— Слушай, давай позвоним, а? — Лара опять внезапно переменила тему.
С ней не соскучишься.
— Куда позвоним? Сейчас уже ночь, между прочим.
— Давай. Послушаем гудки, в крайнем случае. Пожалуйста! Я хочу услышать… Просто гудки хочу послушать!
— Да куда звонить? — удивилась Регина.
— Ко мне домой. В Бонн. Набирай номер!
Не без сомнения Регина положила пальцы на кнопки, и Лара сама нажала на нужные цифры.
— Я представляю себе, как сейчас аж до самой Германии защелкают переключатели, и получится один большой провод, который соединит нас, я держу один конец, а другой там, и там телефон зазвонит, и как будто никакого расстояния вообще нет, хотя бы на минуточку! Здорово, правда? Прямо мороз по коже!
Некоторое время в трубке была тишина, потом раздались гудки, потом щелчок, и — звонкий голосок ребенка.
Регинино сердце вдруг подпрыгнуло, и застучало очень сильно, и трубку она сжала сильно, прямо до боли в ладони.
Это были именно Регинино сердце и Регинина ладонь, хотя заволновалась не она, а Лара.
Конечно, есть вещи, которые невозможно оплатить деньгами — ее сердце, например, которое стучит, когда Лара слушает голосок дочки…
Лара вдруг заговорила, вслух, быстро, по-немецки, и голосок неуверенно ответил.
Регина опомнилась и поспешно бросила трубку на рычаг.
— Зачем ты это сделала?! — возмутилась Лара. — Почему ты не дала мне…
Кажется, она готова была расплакаться.
— Да потому что так нельзя!
Регина вернулась на диван, опять закуталась в одеяло.
Помолчав, Лара согласилась:
— Конечно, ты права. Нельзя было с ней разговаривать. Я же ее напугала, Господи! Ой, что я наделала! Что же делать?!
— Да ничего не делать. Там ведь есть взрослые. Они ее успокоят, объяснят что-нибудь. А если что-нибудь станешь делать ты, будет только хуже.
— Мы потом еще раз позвоним, ладно? Может, Герхард снимет трубку? Ты представишься моей подругой, и…
— И?..
— Спросишь, к примеру, как я себя чувствую. Послушай, почему Ленхен до сих пор не спит? Они там, что, с ума посходили? — и Регина ощутила явный Ларин порыв метнуться обратно к телефону.
— Уймись, — попросила она.
