— Разница во времени, — вспомнила Лара. — А я забыла, вот балда! Хотя нет, все равно поздно… Знаешь, подруга, как я жить хочу? Хотя бы сколько-нибудь. Я тогда буду дочке каждый вечер книжки читать, и еще мы в куклы будем играть. Честное слово, я этого больше всего хочу! Мне почему-то некогда было с ней по настоящему, со вкусом, в куклы поиграть, все занималась какой-нибудь ерундой, мышиной возней, и никуда от этого не денешься. Я же, блин, взрослая, мне некогда все! Тебе не смешно?
— Нет.
Тихо-тихо тикали часы на столе, в комнате заскрипел диван — Сережка заворочался.
— Интересно, я сейчас где? — вздохнула Лара. — Представляешь, я ничегошеньки не знаю. Недалеко от нас есть большой медицинский центр, наверное, я сейчас там. И вообще, если меня там лечат хотя бы не хуже, чем ежиков, то это уже не плохо. Уже сойдет.
— Каких ежиков?!
— А… я тебе потом расскажу, ладно? Правда, интересно, я сейчас там, или не там? Мы ездили туда в прошлом году, навещали бабушку Герхарда. Она… Она умерла тогда.
— Царство ей небесное. Прекрати эти разговоры.
— Ладно-ладно. Кстати, бабушка, а было ей семьдесят три, почти до конца жизни водила машину, и никогда не нарушала правила дорожного движения. Ездила медленно, как черепаха, даже Герхард выходил из себя. Но ее за последние десять лет ни разу не штрафовали. Они там вообще такие все, живут по правилам. А я, как только села за руль, сразу начала платить штрафы. Герхард в конце концов рассердился и сказал, что заберет у меня машину, представляешь? Сказал — только затем, чтобы я жила подольше! — Лара резко рассмеялась.
— Нет, он пошутил, он не забрал бы. Видела бы ты эту его бабушку! Ее звали Марта. Она носила брюки с блузками, костюмы, платья длинные со шляпками, красивые сумочки. У нее всегда были духи. Я вот раньше духи не очень уважала, так она мне всегда за это выговаривала. Она считала, что у женщины духи должны быть обязательно. Знаешь, этим летом такая хохма случилась! Я приезжала с мамой сюда, на неделю, мы и Ленхен с собой взяли. Ребенок у меня и спрашивает — почему, мама, здесь так много Бабок Ежек?
— В каком смысле? — не поняла Регина.
— Во-во, — Лара хохотнула. — Я тоже спросила — в каком смысле? А что, скажи, должен подумать ребенок, впервые в жизни увидев на улицах согбенных бабулек в старенькой одежонке и в платочках? Здесь они доживают, а там — живут, и еще как! Путешествуют, отдыхают, женятся. Брат моего свекра в шестьдесят лет передал фирму сыну, и, первым делом, освободившись, женился. Его жена, Рита, на десять лет моложе и, я тебе скажу, ничего себе тетка! Пятьдесят ей и не дашь. Правда, некоторые там тоже считают, что у них полно проблем. Моя собственная бабушка, она тоже сейчас в Германии живет, рассказала однажды одной такой старой брюзге, какую пенсию она получала в России, что на нее можно купить, и еще про некоторые другие радости. И что ты думаешь? Та не поверила. Решила, что ее разыгрывают. Обиделась. Ладно, короче. Я напряглась, и постаралась очень кратко и просто объяснить это ребенку. Она все поняла, у меня умненькая девочка. И, знаешь, что она мне ответила? Она сказала — мама, так хорошо, что когда ты станешь бабушкой, ты будешь жить не здесь, а у нас, в Бонне, со мной и с папой.
Регина не удержалась:
— И даже не скучаешь совсем? Ничего у тебя здесь не осталось, да?
— Скучаю, — отозвалась Лара. — Осталось. Иногда прямо тошно. Ты это хотела услышать, да? Но ничего, это пройдет. Я переживу.
Что-то вдруг грохнуло и зазвенело, и еще — запах кофе. Божественный запах.
— Извини, — сказал муж. — Я не нарочно. Я крышку уронил.
Регина поморгала, дожидаясь, пока глаза совсем откроются и станут видеть.
Кухня. Утро, за окном светло. На столе — кружка, синяя, с котом, которую Сережка подарил отцу на прошлый Новый год. Это в ней, наверное, кофе, который так пахнет. Иван режет хлеб толстыми ломтями, и складывает стопкой на тарелку.
А почему она спит здесь? Ей жестко, неудобно, и затылок ноет. Нет, правда, почему она на кухне?
— Доброе утро… — пробормотала Регина. — Который час?..
— Половина седьмого. Кофе хочешь?
— Ой! Так много? Нет, я лучше чаю.
— Я тебе заварил. А ты — чего это? Зачем? — он смотрел исподлобья, серьезно.
Он не понял, почему его жена спит в кухне.
— Я нечаянно, Вань, я телевизор смотрела, и заснула.
— Какой, этот телевизор? — уточнил он, показывая на их маленький кухонный телевизор на кронштейне.
— Конечно, какой же еще я могла бы здесь смотреть?
— Понятно.
— А знаешь, кого я вчера встретила? — вспомнила она.
— Петьку Шапошникова? Он мне сразу и позвонил, после вашей встречи.
— Вот как. Что там была за шкатулка, интересно? Которую вы с Локтевым смотрели? Может — из-за нее?.. Веру Михайловну?..
— Нет, — Иван покачал головой. — Не думаю. Впрочем, кто его знает…
— Как найти Женю, а, Вань? — спросила Регина. — Как ты думаешь?
— Не понял, — удивился Иван, — чего ты хочешь, Рин?
— Нужно сообщить ему, что случилось с матерью, а он неизвестно где. Может, Шапошников… — Регина услышала, как возмущенно застонала Лара, и быстро добавила:
— Я думаю, тут личное. Он у девушки, наверное.
