- Ну, полукровка, - сказала я ещё раз. Мамины глаза расширились. Нервно она намотала кусок верёвки вокруг пальцев - так туго, что кожа между ней вздулась и покраснела. Папа откашлялся. - Я думаю, что вы ведете себя немного странно, - сказала я и посмотрела на них с сомнением. - Что-то случилось?
Мама сглотнула.
- Нет, нет, - сказала она задыхаясь. - Всё в порядке,
Папа посмотрел на неё, покачал почти незаметно, но предупреждая головой, и перевёл свой взгляд снова на меня. Я обиженно смотрела в ответ.
- Ну, если вы наказали меня домашним арестом, то я хотя бы могу посмотреть DVD, - проворчала я, выпятив нижнюю губу.
- DVD? - повторила мама, сбитая с толку.
Папа сдул открытым ртом локон со лба.
- Да, DVD - Полукровка* с Вэлом Килмер. О, мама, мы ведь его недавно смотрели вмести. Разве ты не помнишь? Индейцы, менты, незаконная добыча урана, Вундед-Ни?
(прим.переводчика: * На русском фильм называется «Громовое сердце», на немецком название перевели как Полукровка.)
- О боже, да, конечно, - выдохнула мама облегчённо и коротко и высоко рассмеялась. А я снова начала перебирать содержимое коробки. Папки, ничего кроме папок.
- Я не могу найти фильм у себя, где-то же он должен быть, - пробормотала я и притянула к себе следующую коробку.
- о, Эли у меня есть кое-что лучше, - сказал папа, протянул руку к книжной полке и вытащил ещё запакованный DVD. Он сунул её мне в руки.
- Фрейзьер, 1 сезон.
Моя улыбка была искренней. И это было хорошо. Фрейзьер мне действительно нравился. Папа и я провели целые зимние вечера, забавляясь и смеясь, особенно над Нилсом. Этой комедии я даже простила записанный американский однотонный смех.
- Ничего себе, - вздохнула я. - Круто.
- Я бы посмотрела с тобой, но ..., - немного наигранно мама указала на коробки.
Она счастливо улыбнулась мне. От неё, во всяком случае, мой актёрский талант я не унаследовала.
- Вообще-то я хотел подарить его тебе на день рождения. Ну ладно. Теперь ты его уже получила, - улыбнулся папа примирительно.
- Хорошо, спасибо, тогда я пойду, - ответила я задумчиво и начала уже по дороге в гостиную просматривать буклет. Я вставила первый DVD, включила телевизор.
Я смеялась в самых неподходящих местах.
Потому что мой слух был направлен только в сторону мамы и папы. Они ещё разбирали коробки. В полночь я временно отступила и поднялась наверх. Мой блеф сработал, и теперь расследование может начаться. Слово полукровка достигло пафосного эффекта. Я всё ещё видела их испуганные лица перед собой. Значит, что-то за словом полукровка скрывалось.
Колин не был сумасшедшим. Но мне нужно было найти доказательства, чтобы можно было прижать папу к стене. Хорошо, что я ещё не упоминала в его присутствие слово полукровка ... Только поэтому они поверили мне с DVD.
Полночь давно прошла, когда, наконец, настала тишина. Я подождала ещё полчаса, потом прокралась в папин кабинет и стала искать ощупью, не включая свет, перевязанные коробки, которые мама сдвинула под стол. Теперь верёвки были перерезаны, а одна из коробок была пуста.
Но в другой ещё находились некоторые вещи. Я подняла ее на руки и пошла, пошатываясь, назад наверх. Там я ждала, затаив дыхание, проснулся ли внизу кто-нибудь. Но было тихо. Я села на пол и притянула коробку к себе.
В ней было два фотоальбома, потрёпанная тетрадь в кожаной обложке и папка с документами. Я взяла тетрадь в руки. Из неё вылетала фотография, нет, не фотография. Ультразвуковое изображение. Я посмотрела на него более внимательно. Можно было увидеть не очень много; большое количество серого и чёрного, а в середине маленький червячок, с непропорционально большой головой. Дата: 17 марта 1991 года. Это была Я! Я ещё крошечным эмбрионом.
Я открыла тетрадь. Это оказался календарь 1991 года. На некоторых страницах не было никаких записей - но потом слова, написанные явно папиным размашистым почерком: «Начало круиза на Карибских островах». Карибские острова, размышляла я вслух. Да, я вспомнила, что папа раньше часто работал врачом на корабле и там организовывал для снобов семинары для расслабления, помогающие снять стресс.
В этих путешествиях он так же купил красочные кубинские картины, которые висели у нас в коридоре. Но на Карибских островах было светло и тепло. Почему мне это не пришло в голову раньше? Это не подходило к нему. Папа любил холод, темноту и сквозняк.
Я стала перелистывать. В первые дни папа записывал мелочи: какая погода, состояние моря, пару заметок о заболеваниях пассажиров. Потом, после нескольких пустых листков, папин почерк стал внезапно неровный со слишком большими буквами. С любопытством я стала разбирать его неспокойные строчки.
"2 апреля 1991 года. Что со мной случилось? Раны не гноятся. Но у меня температура 42 градуса, при этом нет ни жажды, ни голода. Что это было за существо?"
Я задержала воздух и пролистала дальше.
