Если я что-то и знаю о жизни, так это то, что она — стерва крашенная — нагибает тебя в многочисленные позы и все не по любви.Увольнение и разбитое сердце, и все в один день — прямое тому доказательство. Но я тоже не из нежных фиалок! Меняю кеды на высокие каблуки, синие волосы на приличный блонд и отправляюсь покорять новые вершины! Кто ж знал, что на этой самой вершине меня будет ждать судак, который клялся в любви, а сейчас и не узнал вовсе? Ну, держись, кудрявый, прилетит тебе, откуда не ждёшь…Милота, смех и коварная белка прилагаются!
Агния
Что ж.
Дело — дрянь.
Дряннее дряни не придумаешь! Но выбираться из этой заварухи все равно придется. Можно, конечно, притвориться опоссумом, сложить лапки и скатиться с колен незнакомца на грязный пол вагона метро, но… Перспективка не слишком-то привлекательна по двум причинам: час пик и тебя затопчут; час пик и скатываться тупо некуда.
Так что я просто сижу и молчу.
И пускай мне в бедро упирается нехилый такой "Сникерс", я даже ухом не веду! Вот, ни одна мышца на лице не дрогнет, чтоб потешить самолюбие этого извращенца. Ну и что, что к нему на колени упала девушка? Сразу шлагбаум свой поднимать, что ли? Или у него, как у собаки Павлова, рефлекс, только вместо лампочки — грудь, утыкающаяся в нос?
Я, кстати, совершенно не виновна. Всему виной станция Комсомольская и предработние часы! Ещё мои новые беленькие кроссы, которые было так жаль отдавать на растерзание грязным истоптанным собратьям, что в минуту отчаяния я запрыгнула на первое попавшееся возвышение. Ну, а то, что возвышение это оказалось ещё и симпатичным парнем, тут уже чистое совпадение!
— Должен признать, сей комфуз со мной впервые, — раздается мне "рычащее" на ухо, заодно обдавая парами алкоголя.
Боже, и это в восемь утра! Понятно теперь, зачем ему солнечные очки в подземке. И почему он говорит, словно родом из прошлого века. Пьянь.
Чу-удесное начало дня!
На Новослободской народ снова напирает и перед моим лицом оказывается чье-то непомерное брюхо, свисающее над ремнем б̶е̶з̶о̶п̶а̶с̶н̶о̶с̶т̶и брюк. Я с ужасом отшатываюсь назад и слышу позади тихое ругательство.
— Девушка, милая, пощадите! — снова горячий шепот в ухо.
Дурацкая эрогенная зона! Дурацкая! Потираю предплечья, чтоб разогнать своевольные мурашки по местам, и немного съеживаюсь, чтоб и в пузо мужичка не дышать и незнакомца под собой не раздавить.
И как-то неудобно так ноги под себя поджала, спину согнула, руки спрятала, что начала соскальзывать с трехногого извращенца. Но не успела и пикнуть, как сильные руки обвились вокруг моей талии и подтянули на место. "Сникерс" снова красноречиво уперся в бедро. Лицо залилось краской, мурашки вернулись на место.
Слишком. Тесно.
Блин.
— Мне скоро выходить, — возобновляет свои оральные пытки незнакомец, слегка картавя "р", чем вызывает ещё одну волну озноба. — Не хочешь со мной?
— Пффф, — не удерживаюсь.
— Она умеет разговаривать, а я уж понадеялся… — ржет мне в затылок. — Почти идеальна.
Опускается до хриплого шёпота, пальцы на талии сжимаются сильнее.
— Для глухонемых забав заведите себе надувную куклу! — не удерживаюсь от колкости. — Места продаж показать?
— А ты так хорошо осведомлена о рынке этих товаров? — еще немного и мое ухо окажется у него во рту, клянусь. — А покажи!
Извращенец резко вскакивает, едва не роняя меня на тот самый пол, куда я так не хотела минутой ранее, но удерживает, жилистой ручищей прижав к себе. И тащит меня на выход. Хам!
Я слабо отбиваюсь, пытаясь донести до него, что это ни разу не моя станция, но гам толпы и шум проносящегося на соседней линии вагона заглушают слова. Он буквально выносит меня из дверей подмышкой, народ заходит в поезд, двери закрываются, и мы остаемся одни на пустой платформе.
Пипец.
— Должна признаться, что со мной такое тоже впервые, — говорю спокойно, пока он ставит меня на ноги. Когда тебя крадут — главное соблюдать хладнокровие, ведь так?
Вот, сейчас поставит меня и получит по бубенцам, да так, что до Рождества петь фальцетом будет!
— Значит, мы в одинаковом положении.
Его руки неспешно соскальзывают с талии, облапывая по пути все, до чего достают его длинные пальцы. Я резво разворачиваюсь в его руках и замахиваюсь ногой. Секунда и правую ступню пронзает острая боль. Я беспомощно открываю рот, чтобы завопить, но звуки в моем организме перевелись, все силы отданы на то, чтобы пульсировать адской болью в конечности.
Зато чувак напротив голосит, как оперная дива, согнувшись в три погибели. Значит, моя нога столкнулась не только со скамейкой у него между ног. Чудненько.
Делаю пару скачков и приземляюсь на эту злополучную лавку, что стала неожиданной преградой к отмщению. Нога ноет и пульсирует и мне это ни фига не нравится! Кажется, она даже начинает раздуваться.
— Черт! — морщусь при попытке пошевелить конечностью.
Ну, все, я попала.
— Ты адекватная вообще? — раздается над головой.
Вскидываю голову и упираюсь взглядом в злющее лицо.
— Меня ещё ни разу не крали, я импровизировала.
— Да не собирался тебя никто красть, просто познакомиться хотел.
Извращенец падает на скамейку рядом со мной и тоже морщится. Видать, неплохо приложила.
— Утро задалось… — пространно тянет он.
— Взаимно, — поддерживаю его тяжкий вздох, пытаясь реанимировать ногу.
Но шансы стремятся к бесконечному "ни хрена".
— Сильно приложилась?
— Ага.
— Помочь? — кивает он на мою ногу.
— Уже помог, — фыркаю я. — Теперь на работу опаздываю и вот…
Снимаю кроссовок с правой ноги и тяжко вздыхаю. А ведь через сорок минут я должна предстать перед толпой детишек в образе феи Винкс и быть бодрой козочкой. Shit!
