Я толкаю дверь. Холодный воздух набрасывается на меня с такой силой, что я едва не задыхаюсь. Но дверь захлопывается за мной, и, как только шум за моей спиной стихает, я понимаю, что готова каждый день вдыхать этот ледяной воздух, лишь бы не сидеть в мерзкой столовой.
Я иду по снегу к перилам. Передо мной открытая площадка. Трава на ней усыпана снегом. Голые деревья храбро застыли в морозном воздухе. Если я захочу, я легко смогу убежать. У меня будет полчаса, самое большее час, прежде чем меня хватятся. Но как ни заманчива эта мысль, она повергает меня в ужас. Я то и дело оглядываюсь. Вдруг кто-то наблюдает за мной изнутри или даже читает мои мысли?
Спрятав руки в рукава толстовки, я иду к лестнице. И сажусь на верхней ступеньке. Это максимум моей свободы. Позади меня скрипят балконные двери. Я не оборачиваюсь. Но двери закрываются.
– Наоми.
При звуке этого голоса я покрываюсь гусиной кожей.
Он садится рядом со мной и глубоко вздыхает. От его дыхания в воздухе появляется облачко пара. Я пытаюсь схватить его, пока оно не исчезло, но, увы, слишком поздно.
– Я искал тебя, – говорит он.
Я смотрю перед собой.
– Кто сказал тебе, что я здесь?
Его плечо касается моего, и он даже не пытается отодвинуться. Я закрываю глаза и просто впитываю его. Его тепло, его близость. Мои руки лежат на моих ногах. Мой взгляд по-прежнему устремлен на деревья.
– Никто, – говорит он. – Когда я вошел в столовую, ты выходила на улицу и… вот ты где.
– И вот я где, – повторяю я его слова, пытаясь вникнуть в их смысл.
Неужели я правда здесь? В физическом смысле да, но это ничего не значит. Моя душа, самая суть меня, кажется расколотой. И Макс, Лахлан и Лана каждый носит в себе ее кусочек.
Наконец, я смотрю на Лахлана. Я хочу проникнуть в него и выхватить ту часть меня, которую он украл.
Я смотрю на него, и мое сердце застревает в горле. Я так сильно люблю его! Я люблю его нездоровой любовью. Я отдаю себе в этом отчет. И все же люблю Макса почти так же сильно. Неужели я такая ужасная? Люблю двух мужчин одновременно?
Если бы мне предложили выбрать между ними прямо здесь, прямо сейчас, я бы не смогла. Я не знаю, как жить без них обоих.
Лахлан немного изменился. Я знаю, это невозможно. Я видела его не так давно. Его волосы выглядят длиннее. Обычно он всегда чисто выбрит, но сегодня на его лице щетина. Глаза – усталые и печальные. Я хочу спросить, что не дает ему уснуть по ночам, но уверена, что уже знаю ответ.
– Ты сказал мне, что не вернешься, – говорю я, чувствуя, как меня переполняют эмоции. К глазам подкатываются слезы. Эмоции должны как-то выходить наружу. – Ты не можешь просто то возникать, то исчезать из моей жизни. Это убьет меня, – дрожащим голосом говорю я.
Он расчесывает пальцами свои густые волосы.
– Не знаю даже, должен ли я в данный момент быть здесь, – признается он. – Просто я страшно скучаю по тебе.
Смысл его слов доходит до меня. Я мгновенно чувствую прилив энергии, какого не испытывала с тех пор, как видела его в последний раз.
– Я тоже скучаю по тебе, – шепчу я.
Карие глаза Лахлана буквально сверлят меня напряженным взглядом.
– Здесь можно по специальному пропуску возвращаться домой на выходные или что-то в этом роде. Ты ведь знаешь, верно?
Вообще-то впервые слышу.
– Откуда ты знаешь?
– Я спросил. Если у тебя получится уехать отсюда на выходные… хочешь, я тебя заберу?
Мне это нужней, чем сделать следующий вдох. Я вновь обретаю голос и шепчу.
– Я была бы только рада.
– Отлично. И это произойдет, – уверенно заявляет он.
Оптимизма Лахлана хватило бы для нас обоих.
Я же не верю, что меня когда-нибудь отпустят домой на выходные. Я начинаю верить, что никогда не уйду отсюда.
Я не смотрю на него.
– Я всегда была чокнутой? – рассеянно спрашиваю я.
– Не говори о себе так.
Я кивком указываю на здание.
– Они считают, что я чокнутая. Все пытаются диагностировать меня. – Я тереблю ткань своих спортивных штанов. – Даже мой новый доктор… она не может понять меня.
– Она тебе нравится?
– Она лучше, чем старый доктор. Не знаю почему, но я ей доверяю. – Я неловко пожимаю плечами.
– Уже хорошо, – говорит Лахлан.
Я смотрю на него.
– Я видела тебя несколько ночей назад.
Лахлан хмурится.
– Ты лежал со мной, – продолжаю я.
Он резко втягивает воздух и, сцепив руки на затылке, закрывает глаза, словно ему больно.
– Это ведь безумие, верно? Тебя там не было, но ты был. Клянусь, был. И даже говорил со мной. Ты рассказывал мне историю, чтобы помочь мне уснуть. Даже сейчас я не могу сказать, сидишь ли ты рядом или мне это только кажется.
Внезапно он встает и опускается на колени на ступеньку ниже меня. Его колени утопают в холодном снегу, но ему все равно.
– Я сейчас здесь.
Его руки обвивают мои колени. Его пальцы нежно гладят мою кожу. Я сижу совершенно неподвижно и наблюдаю за тем, как его рука движется от моих колен по бедрам и до талии. Он крепко сжимает меня, как будто я сбегу в любую секунду.
– Однажды ты уйдешь отсюда, – он произносит последние слова медленно. – И все будет хорошо.
