– Потому что мне больше не с кем праздновать мой день рождения! – воскликнула я. Казалось, я вот-вот разревусь.
– А как же Лана?
Лана была моей лучшей подругой. Наши отцы работали вместе. Однажды, через неделю после моего десятого дня рождения, она пришла вместе со своим отцом. Она не стала заходить в дом, а села на ступеньки крыльца и уставилась в землю. Я села с ней рядом и радостно представилась. Она посмотрела на меня со смесью ужаса и любопытства. Я принялась грузить ее разговорами, а она все это время сидела и слушала. К концу дня она медленно начала оттаивать. Я увидела ее доброту и поняла, что она станет моей подругой. Это произошло два года назад. С тех пор мы с ней неразлучны.
– Ее здесь нет, – сказала я.
– Понятно… разве у тебя нет других подружек?
– Нет.
Он нахмурился.
– Совсем никого?
Я отвела глаза.
– Только ты.
– Тебе нужен кто-то еще, а не только я, малышка.
– Или у меня могли быть ты и Лана. Это куда лучше, чем иметь много друзей. Такая простая арифметика.
– Это как понимать?
– Моя бабушка всегда говорила мне, что лучше иметь друзей на четыре четвертака, чем на сотню пенни.
– Тебе все равно не хватает двух четвертаков.
– Не-а. С меня хватит двух.
– Да, разве с этим поспоришь? – усмехнулся Лахлан.
Он снова посмотрел на часы, затем на свою машину на подъездной дороге и сокрушенно вздохнул:
– У нас осталась последняя ракета. Хочешь еще разок осветить небо?
Я сделала большие глаза и взволнованно кивнула.
Мы снова опустились на колени на землю. Я почесала комариный укус на ноге, а Лахлан приготовил последнюю ракету и поднес к ней спичку. Ракета взлетела в небо, и я вытянула шею, глядя на россыпь цветных огней. Лахлан стоял со мной рядом. Он ни разу не достал свой телефон, чтобы проверить время. Мы оба любовались фейерверком как зачарованные. Он был не больше и не ярче тех, что мы запустили до этого. Но показался нам самым грандиозным.
– С днем рождения, – сказал Лахлан. – Загадай желание.
И я загадала, чтобы каждый день 19 июля проходил именно так. С яркими огнями, улыбками и смехом. И чтобы Лахлан был со мной всю оставшуюся жизнь.
Кто-то касается моего плеча.
Я испуганно вскрикиваю и оборачиваюсь. Рядом стоит Мэри.
Я вернулась в Фэйрфакс. Я все еще сижу на улице. Снежинки цепляются за мои волосы, мои руки превратились в сосульки. Остатки воспоминания все еще рядом. Если закрыть глаза и хорошенько сосредоточиться, то я услышу отдаленное эхо фейерверков и восторженные возгласы двенадцатилетней девочки.
– Не хочешь вернуться? – спрашивает Мэри.
Я встаю на неверных ногах.
– Сколько я просидела на улице?
– Около часа. Как будто о чем-то задумалась.
Она понятия не имеет.
Мы идем в столовую. Все убрано. Лишь несколько пациентов, и все спокойно едят. Как будто Эмбер даже не закатывала истерику.
Мы возвращаемся в мою комнату. Я все еще пребываю в оцепенении. Флуоресцентные лампы над нами придают моей коже нездоровый желтый оттенок. Я вхожу в свою комнату. Свет уже включен. Я застываю на месте и оглядываюсь по сторонам.
Я только что вернулась из воспоминания – такого невинного, такого прекрасного. Моя жизнь в Фэйрфаксе – полная противоположность. Я не хочу быть здесь.
Я выполняю свой рутинный вечерний ритуал: иду в ванную. Вымыть лицо. Переодеться. Когда я готова, Мэри уже в моей комнате с лекарством в одной руке и стаканчиком воды в другой. Правда, сегодня вечером я выполняю все эти действия тупо, на автомате. Мысли по-прежнему заняты Лахланом и двенадцатилетней Наоми.
– Постарайся уснуть, – настаивает Мэри. Она выключает свет и закрывает за собой дверь.
В следующую секунду я вижу в углу отца Ланы. Он кипит от ярости. Он присел, готовый в любой момент наброситься на меня. Мое сердце замирает, но я не реагирую. Лекарство делает свое дело. Я спокойна как танк. А вот визит Лахлана заслонил собой все остальное.
И он, отец Ланы, это знает. Его голос становится громче. В иную ночь он бы меня напугал… но не сейчас. Сейчас он плывет мимо меня, и все его злобные слова начинают стихать, пока не превращаются в далекое эхо. Моя голова словно тонет в подушке. Я погружаюсь все глубже. Вскоре я буквально вдавлена в матрас. Я как в свободном падении, проваливаюсь сквозь пол и замерзшую землю. Я продолжаю двигаться, наблюдая, как годы моей жизни проносятся передо мной.
Мне нужно еще одно воспоминание. Возможно, я жадная и прошу слишком многого, но мне хочется снова увидеть Лахлана.
Мое тело перестает двигаться. Я закрываю глаза и мечтаю.
– Лахлан. Рада тебя видеть. У тебя уже летние каникулы?
– Нет, – простонала я и стукнула себя ладонью по лбу.
Такое сказала бы только круглая идиотка.
Я глубоко вздохнула и повторила попытку.
– Эй, привет, Лахлан. Как дела? Я совершенно забыла, что ты приедешь домой.
Я в течение всего предыдущего часа репетировала, что скажу Лахлану и как отреагирую на его слова. Я лежала в домике на дереве, глядя на ясное, темное небо. Здесь я могла свободно, без всякого стеснения говорить все что угодно.
