Его руки ложатся на подлокотники всего в нескольких дюймах от моих локтей. Через несколько секунд мне на плечо давит его грудь. Это мучительно. Он наклоняется ниже. Его волосы касаются моей щеки, запах его лосьона после бритья щекочет мне ноздри. Его губы касаются моего уха. Я вздрагиваю.
– Продолжай говорить с ней. Это твой единственный шанс выбраться отсюда.
Я тяжело сглатываю и смотрю на доктора Ратледж. Ее губы двигаются, но я ее не слышу. Я слышу только Макса.
Я знаю, он говорит правду. Доктор Ратледж – мой единственный билет, если я хочу выбраться отсюда. И когда я отсюда уйду, то смогу помочь Максу и Лане, и все станет лучше. Не идеально, но лучше.
– Я скучаю по тебе, – шепчет мне на ухо Макс. Его голос впивается мне в сердце словно острые когти. Каждое слово, что срывается с его губ, пронзает меня, и у меня перехватывает дыхание. Мой взгляд по-прежнему устремлен вперед, однако я вижу, как его губы изгибаются в соблазнительной улыбке.
– Я хочу, чтобы ты вернулась.
А в следующий миг его уже нет. Его запаха. Его голоса. Его самого. Ничего. Я опускаю голову, чтобы не закричать от боли и отчаяния.
Он был тут. Всего минуту Макс был со мной, но это даже хуже, чем не видеть его вообще.
Я смотрю на доктора Ратледж, она тоже недоуменно смотрит на меня. Она не знает, что я только что пережила самое главное событие моего дня. А может, и всей моей недели.
– Ты слышала меня? – спрашивает она.
Я качаю головой.
– Извините, что?
– Я спросила, можем ли мы начать там, где мы остановились во время прошлого сеанса.
Я киваю.
– Да… – медленно говорю я. – Да, было бы неплохо.
Слова начинают изливаться из моего рта, но все это время в моей голове эхом звучит голос Макса.
– Я отказался от него. Он больше не мой клиент.
Мое окно опущено. Теплый ветерок трепал мне волосы, застилая глаза. Я даже не пыталась убирать их с лица. Просто наслаждалась моментом свободы. Где не было никаких забот и тревог. Зато был Макс, и именно он вырвал меня из этого блаженства.
Я повернула голову и растерянно уставилась на него.
– Что?
Не сводя глаз с дороги, Макс переключил передачу. Сегодня он надел простые джинсы и темно-синюю футболку. Проникая в открытый люк, солнце ложилось ему на руки золотистыми полосами.
Стоял жаркий летний день. Такой, когда хочется откинуться на подголовник, закрыть глаза и ничего не делать, лишь грезить о чем-то приятном. Мы ехали по извилистой проселочной дороге. Вокруг нас не было ничего, кроме зеленой травы. Мы даже не знали, куда едем; просто куда-то подальше от Маклина.
Прошла неделя с того момента, как я узнала правду о Лане. Мне очень хотелось бы сказать, что все стало налаживаться, но, увы, ничего не изменилось.
Отец Ланы по-прежнему оставался на свободе. Лана по-прежнему жила в доме родителей. И я тоже. Я не уходила, пока она была там. Поэтому я умоляла ее уйти оттуда, но она не желала меня слушать. Она всегда говорила одно и то же: ничего не случилось. Конечно, пока он не трогал Лану, но как долго это продлится? Наверняка рано или поздно все повторится. Я не знала, когда именно, но я чувствовала, что эта неизбежность подбирается к нам обеим.
Избегать отца Ланы было невозможно. После вечеринки я ожидала, что он что-то скажет мне, но он промолчал. Лишь пристально посмотрел на меня. Иногда он улыбался, как будто знал, как сильно я хотела кому-то все рассказать, но не могла. Сталкиваясь с ним, я всегда реагировала одинаково. В моей груди что-то сжималось, меня охватывала паника, парализуя мое тело и ум. Лишь когда он выходил из комнаты или из дома, я снова могла дышать спокойно.
Иногда, чтобы я почувствовала это, ему даже не требовалось находиться рядом со мной. Я могла гулять с Ланой по улице, смеяться над ее словами или просто идти куда-то, но вдруг на меня внезапно накатывала боль. Начиналась она от бедер, постепенно распространяясь вверх по всему телу, словно по ветвям деревьев.
Иногда я просыпалась среди ночи и садилась в кровати, тяжело дыша и лихорадочно оглядывая комнату. Порой я даже не сразу понимала, где нахожусь, словно несколько часов провела без сознания. Но реальность всегда настигала меня, напоминая мне, что в моей жизни все не так, что она медленно разваливается у меня на глазах.
Мое поведение пугало меня до смерти. Я списывала все на панические атаки, но знала, что они должны скоро пройти. Я не знала, как долго смогу продержаться.
Когда я не была с Ланой, я была с Максом. Я серьезно отнеслась к его просьбе провести лето вместе. Я проводила с ним почти каждый день, но никогда не оставалась на ночь. Вскоре мы начали спорить по этому поводу.
Он просто отказывался понять, почему я по собственной воле живу у Ланы, зная, что ее отец обитает с нами под одной крышей.
